Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой, страница 66 – Мария Клепикова

— Что Вы сделали? — его тон заставил меня насторожиться, уж больно холодом повеяло от последней фразы.

— Ничего особенного. Просто заблокировал его счета. Я давно заметил, что он перестал работать, переложив свои обязанности на подчинённых, появлялся в филиале изредка, лишь забирая мзду. Теперь пусть вертится, как хочет.

— Деда Андрей, — у меня аж в горле пересохло, — а не озлобится ли он?

— Вполне возможно. Но, в конце концов, пусть раскроет глаза и посмотрит на мир, как взрослый, а не ребёнок. Сколько ещё можно вести себя как… — дед Андрей явно пытался подобрать приличное слово, но так и не нашёл его, махнув рукой сгоряча. — Пусть, наконец, уже повзрослеет, — он повернулся ко мне с мрачным лицом. А вот от следующей фразы плохо сделалось мне: — Ты будешь заявлять на него?

— Что?!

Признаться, не ожидала такого вопроса. Засадить в тюрьму этого поддонка было моим самым заветным желанием. А теперь, учитывая всю правду и сложившиеся обстоятельства… Я не считала это правильным. Ему тоже Бог судья. Как бы то ни было, но в результате наших с Кириллом Ветроградовым «отношений», я обрела семью.

— Нет, — ответила я.

— Спасибо, — тихо поблагодарил меня дедушка. — Я бы не перенёс этого. Чтобы ещё и внука посадить за решётку.

Да уж, такого и врагу не пожелаешь. Пусть катится ко всем… А мы с дедом Андреем проживём и без него, и без его отца, и без моего.

— Давайте-ка ещё чаю попьём? — предложила я, видя, как тяжело далось пожилому человеку это откровение. — Или может что посущественнее? У нас осталось тесто для пиццы. Я могу быстро приготовить. Хотите?

— Пиццу? Серьёзно?

— Да. А почему бы и нет? Жизнь продолжается, — пусть и искусственно, но я хотела подбодрить нас обоих оптимизмом. — Почему бы нам не радоваться ей? Ну, так что?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— А давай, — согласился дед Андрей. — Только покушаем в доме, а то прохладно стало, ещё заболеешь ненароком.

— Конечно, — улыбнулась я.

Мы прошли на кухню: дед Андрей уселся на стул и наблюдал, как я готовила начинку и ловко перекидывала круглый пласт теста (хорошее дело, чтобы дурные мысли не лезли в голову — занять руки). Мне этот приём показала Вика, которому в свою очередь, она научилась, работая в пиццерии.

— Алёна, — дед Андрей обратился ко мне, вдыхая аромат, исходящий от крупного горячего куска, — обращайся ко мне на «ты». Мы теперь с тобой настоящие родственники, так что официальное обращение на «Вы» как-то холодно звучит.

— Но я…

— Мне будет приятно. Порадуй старика.

— Ну, раз уж так хочется… — ответила я, внутренне соглашаясь. — То скушай ещё один кусочек, дедушка.

* * *

После того разговора я заглянула в ту самую комнату, что предлагал дед Андрей. Она оказалась весьма просторной, что хватит даже не для одного, а для двоих детей.

«Не слишком ли большая для младенца?» — подумала я.

Хотя, примерно именно такая по размеру была у меня в детстве. Я чувствовала себя в ней принцессой, у меня даже балдахин был над кроватью. Сказочная комната для принцессы, отнюдь не в розовых, а молочно-кремовых тонах, мне нравилась, пока я была маленькой. А сколько игрушек было!

Здесь же мебель практически отсутствовала: так, пара стеллажей, небольшой диванчик, спортивные снаряды, теннисный стол и… пианино. Хм, странное сочетание. Чисто внешне эта комната казалась холодной, нежилой и словно забытой, но действительно светлой благодаря двум окнам с достаточно низким подоконником.