Книга Крепкий орешек под нежной скорлупкой, страница 64 – Мария Клепикова

— Ой, ли! — изобразила я сомнение. — Вот очень сильно сомневаюсь, чтобы Зубная Фея подарила тебе много сладостей. Разве тебе мама не говорила, что много конфет кушать плохо, и от них зубки портятся?

Я поймала взгляд Вики, которая качала головой от фантазий дочки. Уж что-то, а подобное она сказать точно не могла, в отличие от деда Андрея. Вот этот человек, абсолютно не скрывая, показал Ане жест «большой палец вверх». Так вот, кто ребёнка балует!

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

— Ты как себя чувствуешь? — спросил он, усаживая девочку на колени, а та и довольная.

— Нормально, — кратко ответила я. Раз я не умерла от этого открытия, значит — жива, а, следовательно, нужно продолжать идти дальше.

— Вот и хорошо. Я рад.

Остаток вечера я провела с Аней и Викой, чтобы отвлечься от шока, который не до конца отпустил, — втроём мы пытались разобраться в игре, которую купила девушка накануне. Но как обычно бывает — не успели разложиться, как пора уже обратно всё складывать. Девочки ушли сразу после ужина.

— Мне жаль, — сказал дед Андрей, глядя в сад, когда мы остались одни.

— Ничего уже не поделать, — ответила я, также устремляя взгляд вдаль.

Так получилось, что всю правду знал только он. Ларису я в подробности не посвящала, Вика вообще не знала о моей жизни, кроме того, что мы с Андреем Владимировичем познакомились в больнице, а Михаил — кто знает? Я ничего не говорила, его начальник тоже вряд ли, но молодой человек явно не глуп.

— Да. Наверное, — вздохнул дед Андрей. — Но теперь ты не одна. Я защищу тебя и своего правнука.

— Или правнучку, — грустно усмехнулась я. — Мы же не знаем, кто родится.

— Почему ты отказываешься делать УЗИ?

— А смысл? Какая разница: мальчик или девочка. Родится ребёнок — и это главное. Хотя, скорее всего, девочка — в моём роду по маминой линии всегда рождались только девочки, — я отмахнула надоедливую мошку.

— Ну, тут я бы поспорил. Как раз в нашем роду, наоборот, — только мальчики.

— Я буду долго смеяться, если родится двойня.

Я нервно рассмеялась, благодарная деду Андрею, что он отвлекал меня от отца ребёнка, но вскоре наигранное веселье резко перетекло в горькие слёзы. Дедушка не прерывал меня — бьюсь об заклад, он тоже плакал, хоть я и не смотрела на него.

— Можно я уеду? — спросила я, сильно сомневаясь в положительном ответе, но попытаться стоило. — Когда-нибудь мы всё равно с ним встретимся, и я не знаю, смогу ли сдержать себя в руках… — в голове возникли различные варианты возможных событий, и все они были крайне не радужными, более того, я опасалась самого страшного. — А вдруг, он захочет, чтобы я избавилась от ребёнка?

Сейчас это казалось просто немыслимым. Сейчас, когда я чувствовала движение внутри себя, ощущала лёгкие, словно крылья бабочек, толчки маленьких ручек и ножек.

Мой ребёнок — живой. Как я могу убить его? Даже животные так не делают, а мы, люди, получаемся хуже них, убивая свою плоть и кровь, даже не дав возможности появиться на свет.

— Не волнуйся. У тебя есть я, — дед Андрей взял меня за руку и сжал, даря такую необходимую поддержку. — Ты бы лучше подумала о детской. Время пролетит быстро, так что ремонт уже нужно начинать. Я предлагаю тебе соседнюю с твоей комнату.

Честно говоря, я ни разу в неё не заходила, и не только потому, что она была всегда закрыта, но потому, что думала, что это комната его внука или сына, та, в которой я жила, оказалась ничейной. В том, что сама занимала комнату для гостей, поняла довольно скоро, как поселилась.