Книга Холодный, расчётливый и нелюбимый, страница 14 – Мария Клепикова

На это я уже не смогла промолчать.

— Я не согласна, — отвернувшись и закашлявшись, запротестовала в ответ.

— Почему?

Вопрос был до омерзения удивлённым. Это не на совместную прогулку верхом на лошади согласиться. Выйти замуж за нелюбимого мужчину, за врага, садиста и безумца! Это очередное издевательство теперь уже над моей душой?

— Я буду принадлежать только Гвентину фон Фуллингтону, — поборов слёзы, гордо ответила я. Ужас от унизительного предложения врага Иосфании всколыхнул во мне израненные эмоции. — Он обязательно спасёт меня, заберёт из Ваших мерзких лап и…

— Гвентин то, Гвентин это… Вам ещё не надоело его вспоминать? Это ведь тот самый ледяной маг из вашего Ордена Глендстория, что сражался рядом с Вами? Вы действительно надеетесь на этого юнца?

Пересилив себя, я всё же смогла вырвать свои пальцы из руки сумасшедшего и перевернулась на другой бок к стене, чтобы Херр Маршал не видел моё печальное лицо. Какое его дело, на кого я надеюсь, и какое значение имеет возраст моего любимого?! В любом случае я не приму его предложение — пусть лучше не медлит и убьёт прямо сейчас!

В ответ на мою реакцию Херр Маршал резко поднялся на ноги и тяжёлым шагом, звуки которого мучительно раздавались в моей больной голове, направился в противоположную сторону.

Всё же ещё будет пытать?

— Хотите увидеть своего Гвентина? Смотрите же, вот он!

Я судорожно вздрогнула и, хоть и не верила Херр Маршалу, удивлённо повернулась к нему.

Невидящим взором, я смотрела на потрёпанную газету «Иосфанская правда» в руках Херр Маршала. Он пролистал несколько страниц и, найдя нужную, ткнул ею перед моими измождёнными глазами.

Дрожащими руками я взяла знакомое печатное издание.

Это было так странно. Вместо любимого я увидела могилу с надгробием, возле которой стояли мои соратники и друзья по ордену: осунувшийся Лаус, за его спиной Натаниэль, сжав губы, прижимал голову Лукреции к своей груди, крепко сжимая кулаки, а Персиваль возлагал на могилу цветы и неизменную подвеску своего младшего брата в форме меча. Все присутствующие были в траурной одежде.

В этот момент до меня донёсся смысл происходящего: кто-то умер. И этот «кто-то»… мой Гвентин.

— Нет… это… ложь… — практически без голоса сказала, но откуда-то он всё же прорвался, и я закричала: — Это ложь, слышите меня, это ложь! Ложь! Ложь!!!

— Отнюдь — это горькая правда жизни: Ваш обожаемый Гвентин мёртв! — мрачно констатировал Херр Маршал, указывая на заголовок статьи «Очередная потеря в рядах Ордена Глендстория» и забирая газету из моих опустившихся рук. — Так что никто к Вам не придёт на помощь и не спасёт. Вы моя, и сей факт неопровержим. Я нахожу Ваше состояние вполне удовлетворительное, так что готовьтесь к церемонии. И без фокусов, иначе прошлое представление покажется Вам детской шалостью.

Херр Маршал напоследок бросил мне угрозу, но, перед тем как покинуть комнату, задержался у двери и добавил:

— Да, вот что ещё — не надейтесь, что я потеряю контроль и убью Вас. Я умею добиваться своего, и, поверьте, я сломаю Вас, моя дорогая Фройлен фон Ольденбург!

О, да! Херр Маршал сдержал своё обещание, когда ему докладывали о моих новых попытках сбежать или покончить с собой, кои, впрочем, обрывались на корню. Он не отправил меня в подвал, как я предположила, а оставил в «моей» комнате, в которой пребывала с самого начала, вот только обстановка теперь постоянно менялась, благодаря коварным иллюзиям, и понять где находятся реальные предметы, стало сложно.