Книга Корона клинков, страница 209 – Елизавета Берестова

Аурон недовольно сморщился, его дядя в который раз проявлял полнейшее непонимание, к тому же покровительственный тон совершенно не подходил для разговора с будущим императором. Императором же он решил стать во что бы то ни стало.

— Не считай меня настолько недалёким, чтобы пытаться заткнуть рот городским сплетням, — губы принца, полные неприятной женской полнотой, сложились в улыбку, которую он полагал тонкой и насмешливой, — у меня есть иной план решения проблемы.

Последовавшая пауза должна была заинтриговать собеседника и вынудить умолять, чтобы Аурон незамедлительно познакомил его со всеми деталями очевидно блестящего плана. Но Флорестан почему-то воздержался, и пауза пропала даром.

— Я намерен короноваться, — несколько разочарованно сообщил принц. А затем, словно опасаясь, что его перебьют, продолжил, — и притом в самое ближайшее время.

— Вот как? — Первый консул смотрел на своего племянника так, будто тот сморозил отменную глупость. — И какие шаги ты собираешься предпринять для осуществления своего намерения?

Аурон поёрзал в кресле, глотнул вина и изрёк, старательно избегая пристального дядиного взгляда:

— Перво-наперво я назначу дату коронации, и мы обсудим список приглашённых.

Губы Флорестана дёрнулись, он едва сдержался, чтобы не хмыкнуть.

— Потом пошить соответствующие костюмы, утрясти меню банкета, заказать побольше цветов. Знаешь, я мечтаю короноваться в зале, сплошь убранном цветами. И собственно, всё. Процедура коронации и помазания на царство по-моему расписана в мельчайших подробностях, тут голову ломать не нужно. Мы просто станем следовать лирийским традициям, наши старинные обычаи и традиции достойны глубочайшего уважения. Уверен, моя коронация, выдержанная по духу и букве вызовет ликование в народе и навсегда положит конец нелепым выдумкам о якобы выжившем сыне Хелвуда Барса.

— Как просто! — усмехнулся Флорестан.

— Да, именно просто, пустые умствования и усложнения погубили не один блестящий план. Излишние раздумья порождают сомнения, которые питают неуверенность, а неуверенность — это прямая дорога к поражению.

Консул не находил слов.

— А Сенат? — спросил он, наконец, — каким образом ты собираешься получить одобрение Сената?

— Решение данного докучливого вопроса я делигирую вам, дорогой дядя, — с лучезарной улыбкой заявил принц, — я знаю, они давно танцуют под вашу дудку. Ведь вы сможете уговорить их проголосовать положительно?

— Предположим, мне это даже удастся, — наклонил седеющую голову Флорестан и болезненно скривился, отступившая было боль в спине снова дала о себе знать. — Однако Сенат — не единственное препятствие между тобой и желанной целью.

— Неужели?

— Должно быть, ты запамятовал, что по закону Лирийской империи тебе придётся короноваться Короной клинков.

— И что из этого? Пускай на коронации я надену на себя этот примитивный варварский обруч, раз уж так требуется по регламенту церемонии. Но носить на голове подобное позорище в дальнейшем я не собираюсь. Перед другими монархами стыдно. В сокровищнице должна сыскаться горсть-другая приличных драгоценных камней, которые я велю оправить в червонное золото, чтобы новая корна выглядела достойно своего нового носителя.

Аурон принял царственную позу, будто корона его мечты уже сидела на его голове. Первый консул вздохнул, поморщился и произнёс: