Книга Корона клинков, страница 208 – Елизавета Берестова

Снова раздалось бульканье, это принц-регент воздавал должное винам дяди. Флорестан не одобрял его пристрастия к вину, как и прочих слабостей Аурона, особенно приятеля-гладиатора. Не единожды Первый консул был готов избавиться навсегда от парня, но всякий раз мыль, что племянник может найти замену ещё похуже, останавливала порыв.

Лекарь тем временем закончил со спиной консула, вытер руки полотенцем и с почтением произнёс:

— Я бы советовал вашей светлости поберечь себя в ближайшие несколько дней: скорее лежать, нежели сидеть, лучше ходить, чем стоять.

Консул кивнул, надевая халат. Стеснённость движений почти исчезла, а ноющую боль он уж как-нибудь перетерпит.

— Я оставлю вам мазь, — продолжал лекарь, выставляя непочатую склянку, — ею следует натирать спину по меньшей мере дважды в день. И, ради всех богов, берегитесь простуды. Сквозняки могут оказаться губительными. При малейшем ухудшении посылайте за мной немедленно.

На этих словах он низко поклонился, вышел и почтительно прикрыл за собой дверь.

Дядя и племянник остались вдвоём.

— Так в чём же заключается твоё важное и неотложное дело? — начал Флорестан, ему хотелось побыстрее закончить неприятный разговор.

— Меня сильно беспокоят слухи, которые наводнили нашу столицу в последнее время.

Консул удивился, но виду не подал.

— Слухи о якобы выжившем сыне варвара подрывают наш монарший авторитет и вызывают нездоровое волнение черни.

Флорестан за долгие годы, что он занимался политикой, знал, с какой сверхъестественной скоростью просачивается даже секретная информация из императорского дворца, лишний раз подтверждая истину: «Что знают трое, знает свинья». Но Аурона до недавних пор подобные вещи не интересовали. Модная одежда, дорогие безделушки и украшения, наконец, этот неуместный ремонт личных покоев, на который уже ушла чёртова прорва денег, и ещё боги знают, сколько уйдёт! Государственные дела, политика, финансы — всё это не занимало ум принца-регента, и Флорестана такое положение дел устраивало. В интересах империи необходимо было держать его подальше от реальной власти и реальных дел. Пускай занимается себе интерьерами, пажами и прочей ничего не значащей дребеденью. Поэтому слова Аурона насторожили его дядю, и он сказал:

— Рия вечно бурлит слухами, словно котёл с похлёбкой. И подобно тому, как в котле овощи превращаются в однородное варево, так и большинство слухов переваривается чернью и забывается спустя несколько дней.

Обычно для успокоения души принца-регента подобного объяснения хватило бы с лихвой. В обычное время, но не сейчас. Аурон насупился и упрямо продолжал:

— Мне не нравятся слухи о сыне Барса, и я намерен положить этому конец! — он даже пристукнул ладонью по столу так, что зазвенели бокалы.

— Каким же это образом, интересно? — лицо Первого консула скривилось в иронической усмешке, — собираешься хватать смутьянов и злонамеренных болтунов и устраивать им публичную экзекуцию? Или намереваешься отправлять их прямо в городскую тюрьму?

Аурон отвёл глаза, что недвусмысленно свидетельствовало: он уже обдумывал эти способы.

— Спешу тебя заверить, мой дорогой мальчик, ни первое, ни второе не даст желаемого результата, а напротив, только усилит недовольство.

Флорестан постарался, чтобы в его голосе отеческая сердечность сочеталась с непреклонной уверенностью многоопытного государственного мужа.