Онлайн книга «Корона клинков»
|
— Я ж не умею, — растерялся Лергий, — сжимая в руке деньги, — мне отец строго-настрого…, наследства обещал лишить, если я азартными играми руки замараю. — Это приказ, Лергий, надо для дела. О проигрыше не беспокойся, но особо много тоже не ставь. Главное, не отходи от Кочерги ни на шаг. Осокорь сидел в тени натянутого между деревьями тента и угощался знаменитым пригорицким пирогом с яблоками. Легат размышлял. Он не сказал Лергию, что подозревает в Кочерге фавна, а сейчас вдруг засомневался в правильности решения. С одной стороны его помощник не имел специальной подготовки и мог выдать себя избыточным вниманием либо нарочитым пренебрежением, что обязательно спугнуло бы Дурынду. Но оставалась опасность, что Лергий может упустить что-нибудь существенное. Ведь одного человека для круглосуточного наблюдения слишком мало, но что делать? За неимением гербовой… Тут как раз появился Лергий. Он был, как всегда, чисто выбрит и аккуратно одет. Мужчины обменялись рукопожатиями, и Осокорь заказал ещё одну тарелку с кусками тёплого пирога. — У нас всё спокойно, — с набитым ртом сообщил Лергий, — только Кочерга нас вчера здорово повеселил, если не сказать, удивил. — Пирог был запит изрядным глотком фруктового чая. — Сидим мы вчера вечером за картами, я ставочки маленькие делаю, как вы и приказывали. Место себе подле Кочерги выбрал. Он по анекдотам самого себя превзошёл, — парень прыснул, вспоминая наиболее смешные моменты, — право слово, жаль пергамента под рукой не оказалось, записать бы его байки, а после перечитать… — Вот на досуге этим и займёшься, — прервал его Осокорь, — а теперь ближе к делу. — Слушаюсь, экселенц, — мгновенно посерьёзнел парень, — к середине игры оно и случилось. Входит в гостиницу человек, важный такой, в ливрее с гербом, шляпе и перчатках. Вы только представьте себе, в жару он перчатки нацепил. — Представляю. — Он всех нас даже взглядом не удостоил, сразу к вдове лысого ветерана подошёл и спросил её о чём-то. Она вежливо так ответила и прямиком на Кочергу указала. Ливрейный с той же важностью идёт к нашему столу и говорит с гнусавой величественностью, мол, не ветерана ли Грабаря он имеет честь лицезреть перед собой? Тот встал, сюртучишко свой поношенный одёрнул, поклонился и подтвердил предположение. Ливрейный вытаскивает белейший пергамент с зелёной шёлковой ленточкой и восковой нашлёпкой. Вот, говорит, соблаговолите принять послание. Протянул письмо, голову на полпальца наклонил, а потом опять свой острый нос вверх задрал и удалился. — Так, — Осокорь напрягся и подался вперёд, — что потом? — Кочерга ленточку сдёрнул, письмо прочёл несколько раз подряд и за пазуху припрятал. Ну все присутствующие, ясное дело, загалдели, кто, мол, и что нашему деду через ливрейных посланников пишет. У Кочерги вид сделался мечтательный и глуповатый. Он по груди себя похлопал и сказал: «Любовь моя мне весточку прислала, очень давнишняя любовь». А дальше обиняками да намёками рассказал, что в стародавние времена испытал на себе любовь, от которой сердце его разбилось навеки. Девицу знатного рода срочненько выдали замуж, и супруг увёз её в Серак. А бедному покинутому Кочерге ничего не оставалось делать, как податься в солдаты. И вот теперь, через столько лет дама похоронила своего нелюбимого муженька и снова жаждет встречи со своей первой и единственной любовью. |