Книга Корона клинков, страница 106 – Елизавета Берестова

— Лирийская империя — централизованное государство, — продолжил эльф, — очень скоро наши описания будут разосланы по всем, даже небольшим, городам. Возможно, их даже сопроводят портретами, которые специальный художник нарисует со слов очевидцев. Выйти на наш след — всего лишь вопрос времени. Уверен, у меня на вилле в Рие уже устроена засада. Появиться там — всё равно, что просто сдаться в руки милейшему парню Осокорю.

— Но ведь можно официально отречься, — подумав, предложил мальчик, — монарх имеет такое законное право. Я просто подпишу все необходимые бумаги и превращусь в частное лицо. Аурон мечтает о Короне клинков, так пусть забирает её на здоровье. Консулам по душе марионетка на троне, они тоже окажутся не в обиде. По-моему, такой расклад устроит всех, и меня не в последнюю очередь. Вот тогда мы и поселимся в Рие. Вы ведь не выгоните за дверь единственного родного племянника, экс-принца?

— Конечно, не выгоню, — пообещал Ясень, подбрасывая в костёр хворост, — но с отречением тоже возникает немало проблем. И первая — твой возраст. Самостоятельно принимать решения ты сможешь только, когда тебе исполнится двадцать один год, то есть через шесть лет. Отречение сейчас просто не будет иметь законной силы. Теперь второе, отрекшийся монарх столь же нежелателен, как и претендент на престол. Сам факт его существования создает политическую нестабильность. Вокруг него начнут собираться недовольные, оппозиция, и рано или поздно он станет их знаменем. А тут уж и до гражданской войны рукой подать. Вот и подумай, допустят ли такое те, кто у власти.

— Убьют, — уныло согласился Аэций.

— И нас с хозяином тоже, это, как пить дать, — поддакнул Торки.

— Мы все приговорены, — спокойно объяснил Ясень, — ты, Аэций, — по положению, а мы с Торки, так как увязли в этой истории слишком глубоко.

— Но ведь вам тогда, после окончания Северной войны удалось отвертеться от Морозного трона. — Сказал Аэций с надеждой. — Давайте повторим это со мной.

— Можно подумать, тебе предстоит не императорство, а рабство, — фыркнул Торки, — прямо руками и ногами отпихиваешься.

— Власть — своего рода рабство, — парировал принц.

— И ещё какое, — согласился его дядя. — Но у меня была иная ситуация. Как бастард, я не имел никаких прав на Морозный престол. Да, наёмники, которыми я командовал, были на моей стороне, равно как и некоторая часть знати. Твоя мама не могла наследовать корону, а наш младший брат Эверетт целиком и полностью находился под влиянием тех, кто ставил чистоту крови и остроту ушей превыше всего. Я мог бы стать королём, пожертвовав жизнью хоть и недостойного, но брата. Временами мне казалось, что именно так и надлежит поступить, сдвинуть мой народ с многовековых заблуждений, заставить (если потребуется силой и кровью) идти правильным путём.

Эльф замолчал.

— У вас могло получиться, — заметил Торки, — северным эльфам явно не хватало твёрдой руки Ясеня.

— Для этого пришлось бы суровой рукой уничтожить недовольных. Слишком многие эльфы видели своё будущее иначе. Одним словом, назревала гражданская война. Я отказался от возможной власти, а вскоре и вовсе покинул Морозные земли. Мои бывшие сторонники не приняли Северного мира, который я подписал с Барсом, что тут уж говорить об Эверетте с его клевретами. До меня доходили слухи, что мой венценосный братец до сих пор опасается моего возвращения и претензий на Морозный трон. Так что мне будет лучше пока не появляться на севере.