Книга Корона клинков, страница 107 – Елизавета Берестова

— Как жаль, что ты такого невысокого мнения о короле эльфов, — воскликнул Аэций, — я-то думал, что в случае чего мы сможем укрыться в Эльферерри.

— Уж кому Эверетт обрадуется от всей своей не очень широкой души, так это тебе. И на твою защиту он сил не пожалеет. — Ясень снял с огня котелок со вскипевшим чаем. — Он спит и видит, чтобы ввязаться в новую войну за былое величие. Но твой отец был не тем человеком, против кого твой дядя осмелился бы тявкнуть, вот он сидел и не высовывал носа из Морозных земель. Твоё появление для него — козырная карта, неожиданно розданная судьбой. Во-первых, наследник Лирийского престола — наполовину эльф. Это в корне меняет, вернее, может изменить при соответствующих советах старших, положение эльфов в империи. Во-вторых, возглавлять этих самых «старших», кои будут руководить всеми действиями и помыслами будущего императора, собирается, естественно, сам Эверетт. Да ради осуществления такой цели он ни перед чем не остановится.

Чай разлили в кружки, а Торки жестом фокусника извлёк откуда-то здоровый лист лопуха, на котором истекали мёдом соты диких пчёл.

— Как-никак лес — мой дом родной, — пояснил он удивлённому принцу, — а в дома всегда знаешь, что где лежит. Ешь до отвала, кстати, спать потом будешь, как убитый.

Аэций с удовольствием положил в рот маленький кусочек, мёд оказался пряным на вкус, хотя и горчил.

— Не думаю, чтобы у Эверетта получилась задуманная авантюра, — сказал он, — невозможно присоединить к Морозным землям целую империю даже при наличии законного наследника. Сенат заявит, что меня эльфы запугали до полусмерти, а то и вовсе объявят меня сумасшедшим.

— Самозванство тоже не стоит сбрасывать со счетов, — встрял Торки, — мало ли какого мальчишку в Эльферерри считают сыном Барса! Тут и сходство, что с Меллорнами, что с варварами не поможет.

— Ну вот, а теперь подумайте сами, во что всё это выльется? — Ясень допил свой чай и отставил кружку.

— Война! — Торки выразительно взметнул над головой несуществующий меч.

— Война, — со вздохом согласился принц, — Северный мир перестанет действовать, а я — причина этой войны и знамя, как говорит дядя Этан.

— Всё правильно, — согласился эльф, — но лично для тебя такое положение обернётся ещё и глубочайшей зависимостью. Твоему морозному родственнику ты будешь нужен послушным, как труп, и я не знаю, какую участь он уготовит тебе при неблагоприятном исходе дела, или, например, если в тебе отпадёт необходимость.

— Неужели и он убьёт? — воскликнул Аэций, — вот уж никогда не думал, что в мире найдётся одновременно столько людей, желающих моей смерти.

— Эверетт душевно не силён, но очень высокого о себе мнения. Нередко именно слабые и не правильно воспитанные люди проявляют чудеса жестокости, особенно чужими руками. Подчас тот, кто не в состоянии выстрелить из арбалета в бешеную собаку, не дрогнувшей рукой подпишет смертный приговор десяткам людей. Эверетт намного моложе нас с Ирис. Его детство прошло в отдалённом дворце. Он рос на попечении мамок, нянек, заласканный, обожаемый, капризный. У него даже был специальный паж для наказаний.

— Как это паж для наказаний? — не понял Аэций.

— Очень просто, — догадался Торки, — задница его высочества слишком драгоценна, чтобы по ней прохаживалась хворостина, а у пажа — в самый раз.