Книга Вавилонский бурелом, страница 75 – Елизавета Берестова

Меня задерживают в городе дела. Приеду, как только освобожусь.

Никакой подписи, никакого обращения. Странновато.

— Ага, — словно угадав, мысли чародейки, проговорила Зинаида, — вот в ваши времена, Федечка, как бабёнки своим любовникам в записочках и письмах обращались?

— Для начала, я тебе никакой не Федечка, — скривил скульптурные губы Толстой, — признаю только по полному имени, можешь Американец, Алеут. Цыган – на худой конец.

— Может, сразу по званию: полковник? Либо ваше сиятельство татуированный граф? Чёрный демон не подойдёт? – вампирша, как и Рина, поглядела в интернете достаточно скандальных историй, где Фёдор Толстой в своё время умудрился принять самое горячее участие.

— Можешь по-всякому, только не Федечка!

— Ты проигнорировал мой вопрос, прицепившись к неудачному обращению, — напомнила Зинаида.

— Соблаговолите выслушать ответ, — Фёдор принял вид вельможи позапрошлого века, — современницы Александра Пушкина, графа Гагарина и Дениса Давыдова, с коими я имел честь приятельствовать, светские дамы, как, впрочем, и дамы полусвета имели привычку обращаться к своим amants по имени. Иногда использовали уменьшительно-ласкательную форму имени на французский манер (Серж, Пьер) или просто: mon cher или aimée. Мой ответ удовлетворил ваше любопытство, mignonnes dames?

— Целиком и полностью, — в тон ему ответила чародейка, — то, что Зайка никак не называет своего парня может свидетельствовать об отношениях сверху вниз, то есть он её добивается, а она нисходит.

— Ага, как во французской пословице, — сказала Зина, — в любви всегда один только целует, а другой…

— Dans l'amour, l'un embrasse toujours, et l'autre ne fait que remplacer la joue, — процитировал полностью Толстой пословицу на языке оригинала, — не думаю, что за последние две сотни лет в отношениях мужчин и женщин что-то поменялось. Давайте посмотрим, наконец, что писал в те дни Вендиго своей зазнобушке.

Зина хмыкнула на последнее определение, но ничего не сказала, ответив на сердитый взгляд Фёдора лучезарной улыбкой голливудской кинозвезды.

Сообщения были, и их набралось немало.

Я что-то плохо себя чувствую, похоже, траванулся. Вот только чем?– 15 апреля, 17.21. Ответа нет.

Зая, что мне выпить? Живот крутит, мама не горюй! Тошнит и голова, словно я литр водки в одно рыло выпил.– 15 апреля, 20.14.

Зайчонок, мне херово. Приезжай скорее.15 апреля, 22.55.

Рвота, рвота, рвота. Плохо, плохо…16 апреля, 11.23.

Зай, я, похоже, заболел чем-то жутким, не могу сообразить, как вызвать Скорую. Помоги.16 апреля, 17.11.

Пло, больн, плоооохо. 16 апреля 21.49.

— Ни на одно из этих тревожных сообщений Зайка не ответила, — констатировала Рина, — почему? Не она ли сама скормила любовнику кусочек сердца вендиго?

— Могла, конечно, — согласилась Зина, — но мог и супруг телефон отнять. Или забыла где-то, разбила, намочила. Я вот однажды на мотоцикле грязью заляпалась, приехала, куртку скорее в стиральную машинку забросила и стирку включила. А в куртке телефон был. Прости-прощай, телефон! Какой у бабёнки может быть мотив своего любовника в монстра превращать?

— Но ведь она не стала искать его после Пасхи, — сказал Фёдор, — в полицию не заявляла, в Евдокимовку не приезжала. Подозрительно.

— Мы не можем точно сказать, заявлял ли кто о пропаже человека, пока не выясним личность самого предполагаемого Вендиго, — ответила чародейка, — и не установим, кто такая эта зашифрованная Зайка.