Книга Вавилонский бурелом, страница 17 – Елизавета Берестова

Рина кивнула, показывая, что приняла к сведению всё, сказанное Зинаидой.

— Далее нападавший отобрал у жертвы ружьё, погнул для верности ствол, что свидетельствует о несомненной его разумности. Поскольку он осознавал об опасности и понял, как ружьё вывести из строя.

— Он также выпил коньяк, — подхватил Фёдор, — а уж это сделать неразумная тварь никак не могла. Я однажды попытался напоить лошадь шампанским.

— И как? – заинтересовался гном.

— Как в пословице: один человек может привести лошадь к водопою, но даже сорок не могут заставить её пить. Лошадь пить шампанское отказалось. Я проиграл пари и вылил всё ведро себе на голову.

— Да, — продолжила чародейка, — нападавший выпил коньяк, забрал с собой трофеи из распотрошённого рюкзака. Он взял соль и влажные салфетки. Мне такой набор кажется странным. После этого он потащил жертву, — она огляделась, и вампирша любезно подсказала, — в ту сторону.

— Давайте пойдём, вдруг Санёк ещё жив, — предложил гном, — а кто разгром учинил, у меня ещё попляшет. Федька, ты как, не сдрейфишь?

— Я? – Толстой картинно откинул свои длинные вьющиеся волосы за спину, — за такое предположение полагается подсвечником по мордасам, но из-за отсутствия оного и симпатии к оппоненту обойдусь простым «нет».

— За Зинку я спокоен, — продолжал гном, — эта бестия сухой из воды выйдет, обойдёт со спины и пинка отвесит. А вот вы, Аринушка, не боязно на непонятно кого идти?

— Если б сказала, что нет, соврала бы, — призналась чародейка, — только моя бабушка говорила, что храбрый человек не тот, кто не боится, это просто ненормальный! Храбр тот, кто преодолевает свой страх. Я преодолеваю, да и Фёдор со мной.

Тропинка, имеющая право называться тропинкой лишь с большой натяжкой, скорее просто примятая трава, вела вглубь леса. Рина посмотрела на кровавые капли и подумала, что им навряд ли удастся найти Кудряшова живым.

Над ними сомкнулись кроны старых, покорёженных ударами молнии вётел, с листьев мерно капало, а земля под ногами заметно повлажнела. Чародейка едва не наступила на вывернувшегося прямо под ноги ужа. Было жарко, влажно и душно, чёлка липла ко лбу.

Тропа вывела их на поляну, переходящую в заросли тростника, и упёрлась в болото. Оно блестело окнами среди густой ряски и широких листьев кувшинок. Из тростника, захлопав крыльями, взлетела утка. Труп разметчика трассы они увидели сразу. Он висел на импровизированных распялках между деревьями. Его выпотрошили, оскопили и повесили подвялиться на солнце. Внизу под ним валялись окровавленные влажные салфетки, кто-то тщательно обтирал свой обед, и пустая картонная коробочка из-под каменной соли.

— Какая сука такое вытворила! – воскликнул гном и прибавил непечатное ругательство, столь забористое, что заставило даже Фёдора поглядеть на него с уважением.

— Высоко, — проговорила Зинаида, задирая голову, — метров пять будет, не достать. И с дерева не добраться, ветки слишком тонкие, не выдержат.

— Я отстрелю, — сказал Американец, — отойдите подальше, чтобы мертвец на вас не упал.

— Интересно из чего ты стрелять собрался, — Снорри отошёл на безопасное расстояние, — за погнутым ружьём лесника сбегаешь или прямо из пальца пальнёшь?

— Почти, — в руках Толстого появились знакомые Рине дуэльные пистолеты.