Книга Чародейка Поволжья, страница 30 – Елизавета Берестова

Они неспешно шли по асфальтовой дорожке между клумб, Рине почему-то не хотелось, чтобы Женька узнал, что она приходила к оборотням. Поэтому сделала вид, что они идут по делам.

— Уникальная женщина, — он бросил косой взгляд на Алеута, — который тоже обзавёлся тёмными очками ещё на выходе из дома, — представишь?

— Прости, Женёк, — заставила себя выговорить обычное для них прежних имя Рина, — это Фёдор, мой родственник по отцовской линии из столицы. На похороны приехал.

— И в отпуск, — добавил Алеут и, как бы в раздумье, не хотя, протянул руку.

— Очень приятно, — заулыбался Женя, — но, простите меня великодушно, рукопожатием ответить не могу – мне не руки устричный соус протёк. Опять Андрюха схалтурил, ведь были уже претензии к протечкам, а он опять за своё. Штрафану на четверть жалования – сразу одумается.

Он спрятал руки за спину, словно избегая неловкости от соуса на них.

— Вы, Фёдор, по какой части служите? – последовал обычный вежливый вопрос.

Рина накануне попросила Алеута не рассказывать никому о том, что он – полковник Преображенского полка, поскольку выглядит он слишком молодо, да и татуировки на руках не соответствуют военному, как и «кудри чёрные до плеч». Помня об обещании, Фёдор пространно заявил о работе в области IT-технологий, всем своим видом давая понять, что разглашать подробности не имеет права.

Собеседнику вполне хватило и этого, он снова переключил своё внимание на чародейку.

— Держись, — ответный кивок, — если какая материальная помощь потребуется, обращайся. «Катаны» на подъёме. Приглашаю вас обоих официально. Посидим, поболтаем, помянем Прасковью Григорьевну. И не качай головой. Отказа я не приму. Купцы Никифоровы ей знаешь как обязаны? Она ж пару лет назад папе какую-то гадость со складов муки вывела. Никто не сумел, иностранная отрава – в пустую, а бабуля твоя за пять минут справилась. Так что помянем по высшему разряду. Позвонишь, хорошо?

Рина кивнула.

— Ну всё, други, я побежал. А то мои орлы без хозяйского пригляду много чего наворотят.

Он уселся в пискнувшую при его приближении иномарку и уехал.

— Ты чего такая смурная? – спросил Фёдор, — словно мойва мороженая. Не узнаю, — потом прикинул что-то, и знакомая ухмылка растянула его губы, — только не говори мне, будто этот прилизанный vilain – твой ухажёр в прошлом? Не верю, чтобы такая девица могла увлечься столь отталкивающей личностью. У него даже одеколон гадкий, душный, словно подгнивший плод драконьего дерева.

— Если уж ты принялся ругаться по-французски, значит Евгений тебе сильно не понравился, — заметила Рина, пытаясь уйти от ответа.

— Не ругаюсь, а квалифицирую, — поднял палец Алеут, — тут большая разница. Квалифицирую его как низкого человека, каким, по сути, и является купец, скармливающий объедки нищим с целью платить поменьше налогов. Он не достоин тебя, Арина. Ни капли не достоин, — закончил серьёзно Алеут, — выкинь его из головы. Вокруг полно мужчин, встретишь и ты своё счастье.

Они возвратились к беседке. Там оборотни уже во всю угощались. На лавочке стояла початая бутылка не самой дешёвой водки.

— Гляньте, каков барин! – Шляпочка счастливыми глазами указал на спиртное, — мало того жратвы притаранил воз и маленькую тележку, так он и о культуре побеспокоился.