Книга Судья и палач, страница 40 – Елизавета Берестова

Вампирша посмотрела на Арину:

— Ты, давай, осторожней. Одна никуда не ходи. Либо Алеута с собой бери, либо мне звони. Я на колёсах, отвезу.

Потом вампирша рассказала, что в её районе число оборотней из собак проредилось.

— До нашего разговора я и не задумывалась, — сказала она, — появились, пропали. Не валяются в подъезде — и то хорошо. А теперь вижу, меньше их стало и значительно. Прав Фёдор, похоже их кто-то отлавливает.

Она прошлась по комнате, полюбовалась бабушкиной коллекцией фарфоровых статуэток, потом бухулась на диван рядом с Фёдором, фамильярно хлопнула по колену.

— А, что, Фёдор Иваныч, ты, насколько я помню, любитель в картишки перекинуться?

Рине было неприятно, что Алеут не подумал убирать со своей ноги узкую ручку с ногтями, слишком длинными для медицинского работника, а вместо этого оживился и ответил в тон:

— От хорошей партейки никогда не откажусь? Во что играем?

— У тебя карты есть? — алая голова повернулась к чародейке.

— Колода Таро вам подойдёт? — Рина злилась, сама не понимала почему, но злилась. Это было похоже на досаду, когда гордый Прохор принялся мурлыкать на руках у чужого ему парня.

— Ха, ха, ха! — скривилась вампирша, — очень смешно. Но, так уж и быть, — тон её внезапно приобрёл мягкость и бесконечную терпимость, — если Аринушка не поняла моего вопроса, я разъясню: нам нужны игральные карты. Это такие картонные кусочки, с одной стороны у них абстрактные узоры — называется рубашкой, а с другой цифры, картинки и значки, обозначающие масть. В карты Таро играть нельзя, они для другого.

На Рину воззрились совершенно невинные глаза на участливой физиономии вампирши.

Фёдор закатился от смеха, а Рина чуть не задохнулась от обиды. Она совсем не представляла, как достойно отбрить вампиршу.

— Здорово, — восхитился Алеут, — где так на училась? С психами?

— Нет, — Зинаида поняла, что перегнула палку, — в гимназии одной на полставки психологом подрабатывала. Контингент сложный был, ко мне хулиганов всяких на беседы направляли, те ёрничали, доставали, как могли. Вот я и придумала такой метод, работает, особенно при свидетелях. Аринка, извини, не удержалась. Ты меня особо не поддевай: злая я и на язык невоздаржана. Могу и не нормативно послать.

— Карт у нас в доме нет, — ответила Рина. Она, к своему удивлению, поняла, что просто не в состоянии долго злиться на вампиршу. Её смесь ошеломляющей открытости, наглости вкупе с невинным видом буквально очаровывали, — бабушка азартные игры терпеть не могла.

— Это точно, — подтвердил Фёдор, — Прасковья меня запилила тогда, одних обещаний ей раз пять давал. Только, когда пригрозила зачаровать руку, чтоб карты взять не мог, я воздерживался. Какое-то время.

— Ты про Прасковью Григорьевну? — Зина откинулась на спинку дивана, — знал её?

— Знал, — вздохнул Фёдор, — в дни её молодости. Красавица была, но характер! Врозь скучно, а вместе — тошно.

— Колись, Алеут, у тебя с ней ведь что-то было? — вампирша подалась вперёд, — было ведь? По глазам видно.

Арина встала и решила вмешаться в разговор, ей категорически не хотелось знать, какие отношения связывали её бабушку с Фёдором Толстым по прозвищу Американец.

— Господа, — сказала чародейка холодным спокойным тоном, какой подсмотрела у одной японской сэйю, озвучивавшей императрицу, — время позднее. У нас с господином Толстым завтра много дел, да и вам, Зинаида Прокофьевна к девяти часам на работу.