Книга Судья и палач, страница 37 – Елизавета Берестова

— Зинуля, тебе с мясом брать или с капустой? — фамильярно спросил блондин с коротко остриженными волосами.

— Мне — чебурек, — ответила вампирша, — и сгинь, не видишь, у меня люди.

— Ещё один вопрос, — сказала Рина, когда нежданный посетитель ушёл, — вы приняли нас за каких-то гробовщиков. Кто это?

— Это те, кто казнят нас, когда есть за что, — мрачно проговорила Зина, — да и вас тоже. Знаешь, поди, что с чародеями-отщепенцами делают? — Рина отрицательно мотнула головой, — убивают. Я как на парня твоего глянула, сразу поняла — не человек, на тебе печать государева. Перепугалась, думаю, всё — крышка. Убьют. Мы, вампиры, — изгои и для людей, и для прочих. Хоть и дали нам кое-какие права, а всё равно, узнает кто — одна дорога уходить, бежать, на новом месте всё начинать заново. Думаешь, мне, чтоб наесться литры крови нужны? Ни фига. Грамм пятьдесят на три дня хватает. Здесь удобно. Приходят всякие: у кого холестерин повышен, кто ещё какой заразой страдает. У одной даже СПИД был. Кровь их для дела не годится, а мне — в самый раз. Хоть холестерин, хоть билирубин, мне вообще все человеческие заразы — по барабану. Телефончик оставь на всякий пожарный. Может, узнаю что или увижу вашу псину.

Арина выполнила просьбу. Они снова оказались ни с чем. Факт, что Лобзик пытался сдать кровь ни к чему их не привёл.

— Кровь к крови, — сказал Алеут, — мы использовали кровь в заклятии, и пришли к донорской станции. Логично. Что дальше?

— Не знаю, — призналась чародейка, — давай домой. Я что-то устала.

— А ты — молодец, — похвалил Фёдор, — не впала в панику, когда Зинаида на нас напала. Хорошо держалась.

— Думаешь, она говорила правду?

— Без сомненья. Лобзик ей даром не нужен, когда под рукой нормальная человеческая кровь.

— Я о другом. О том, что она никого ни разу не убивала.

— Может и так, — подумав, сказал Алеут, — вампиры, наверное, тоже разные. Не все готовы убивать без разбора. Она и нас не собиралась.

— А могла?

— Могла.

Они съели по мороженному, в парке стояла палатка, и в большие рожки накладывали шарики с разными вкусами.

— Как ты думаешь, что случилось с Лобзиком?

Фёдор задумался, потом сказал:

— Его убили.

— Зачем? — Рина цеплялась за последнюю возможность, — кому он нужен. Может, нашёл себе новую подружку?

— Если верить твоему и Зининому описанию, столь ароматному парню сие деяние реализовать сложно, — засмеялся Алеут, — да и от приятелей новые пассии обычно не отвращают, скорее наоборот — похвалиться тянет, — он стал серьёзным, — понимаешь, если кто-то пропадает без следа, — это очень плохой прогноз. У вас же нет рабства? — чародейка отрицательно покачала головой, — раньше могли в рабство продать, а сейчас — девяносто процентов за то, что Лобзика уже нет в живых.

Уставшая Рина проспала до самого вечера. А вечером к ним заявился неожиданный гость, о приходе которого возвестило тарахтение мотоцикла на их тихой улице.

— Не ждали? — спросила с улыбкой вампирша, — и сунула в руки чародейке пакет с банками пива и какими-то сушёными рыбными деликатесами, — вот мимо проезжала.

— Откуда адрес узнала? — подозрительно вопросил Фёдор, — не припоминаю, чтобы вам, мадемуазель, мы его говорили.

— По базе данных больницы пробила.

Вампирша скинула джинсовую куртку и прошла в дом.