Книга Судья и палач, страница 42 – Елизавета Берестова

В посылке оказался чайник. Красивый такой эмалированный с вделанным свистком и живописными фруктами на белоснежных боках. Ещё в коробке лежала красивая открытка с милой девочкой, читающей книгу в тени цветущей яблони.

Многоуважаемой Прасковье Григорьевне с великой благодарностью и глубоким почтением от Читательской ассоциации Междуреченска.

— Понятно, — вздохнула чародейка, — это бабушке от ассоциации читателей. Она много лет была председателем и пропагандировала чтение книг среди молодёжи.

— Проверь-ка на всякий случай на наличие магии, — предложил Алеут, закидывая пустую коробку за переполненное мусорное ведро.

— Пока я буду по Волшебной книге лазить, ты мусорный пакет завяжи и вынеси к бакам на углу.

— Вот, началось! — театрально заломил руки Фёдор, — командует мною, будто я и вправду родственник, приехавший на чужие харчи. Мусор я не понесу по нескольким причинам. Не буду даже говорить, что не графское это дело — по помойкам ходить. Выносить мусор на ночь глядя — плохая примета. Не слыхала?

— Нет, по-моему, ты на ходу это выдумал.

— Ошибаешься, Ариночка. Примета народная есть: выкинешь вечером мусор из дому, потом в нищете обретаться будешь.

— И давно ты таким суеверным стал? — Арина сполоснула чайник и поставила на плиту, — ладно, поняла. Лень и аристократизм заедают. Про вторую причину очень интересно послушать.

— Тебя одну не хочу оставлять, дурёха. Мало беса в парке?

Рине было приятно, что Фёдор заботится о её безопасности, поэтому она посмотрело на переполненное пивными банками мусорное ведро, вздохнула и решила выбросить всё утром.

Ритуал по обнаружению враждебной магии на предмете оказался совсем несложным. Девушка легко его осуществила и убедилась, что и чайник, и открытка девственно чисты.

К своему удивлению, Арина обнаружила в своей спальне Фёдора. Героическая душа была в трусах и с пледом в руках.

— Не поняла? — нахмурилась чародейка, — ты чего пришёл?

— Не догадываешься?

— Догадываюсь, но сразу говорю: «Нет. Бесповоротно и окончательно, нет». Никакого интима!

— Intimité frapports intimes? — захохотал Фёдор, — вы много о себе возомнили, госпожа Воронцова-младшая! Не знаю, что ты там себе навооброжала, но я здесь с единственной целью — защищать тебя в случае чего. Не доросла ты пока до другого.

— Из бабушкиной спальни защищать не получится?

— Лучше быть рядом. Во сне ты даже позвать меня не успеешь.

Рина обиделась, что её женская привлекательность получила такую низкую оценку, но кивнула на диван.

— Дай хоть простыню, граф я или не граф?

Чародейка покраснела, обругала себя в душе за невнимательность и выдала своей героической душе полный комплект нового постельного белья.

Заснула она быстро. У Рины вообще никогда проблем со сном не было. Перед тем, как заснуть, она слышала, как ворочался Фёдор, укладываясь на жёстком диване.

Разбудил их обоих странный звук. Гомыхнуло на кухне внизу.

— Прошка, — сонно проговорила Рина, — опять, гад, по посудным полкам лазит. Уронил что-то. И бухнулась снова на подушку.

— Нет, — негромко проговорил Алеут, — это не кот.

Чародейка откинула назад перепутанные волосы, села и прислушалась. По телу пробежали мурашки. По лестнице кто-то поднимался с мерным негромким позвякиванием. Звук вызывал ассоциацию с рыцарем, закованным в полный доспех. Сабатоны громыхают по ступенькам. Фёдор уже был на ногах. Легко, словно табуретку, он отодвинул диван от стены, велел Рине спрятаться за высокой спинкой и не высовываться. Сам он встал справа от двери. В левой руке засветился призрачным сиянием знакомый пистолет, а правая легла на выключатель. Удар ноги, дверь с треском распахивается, а Алеут одновременно жмёт на выключатель и на курок. Выстрел, грохот.