Книга Кровавая ария, страница 93 – Елизавета Берестова

— Эти патрон и гильза из театрального револьвера? — костюмерша заставила себя поглядеть на вещи, разложенные на столе.

— Да, — подтвердил Вил.

— Странные какие. Можно мне поглядеть?

— Смотрите, — письмо вычёркивало Ари Дару из списка подозреваемых. Оно лишало её главного мотива, а напротив, вселяло шальную надежду на возобновление отношений.

— Никогда таких не видела, — покачала головой девушка, — и знаете что? Реши я убить Эйчика, я бы заказала коробку боевых патронов у того же самого оружейника, где и всегда. Подозрений это не вызвало бы: где холостые, там и боевые. Я – постоянный клиент, надёжный, может даже чуточку почётный. Заряжать револьвер такими необычными патронами станет лишь полный идиот. Они ж – что визитная карточка: где достал? Почему именно эти? Ещё клеймо какое-то именное. Станешь покупать такие в лавке – запомнят.

Вил подумал: не зря, ой не зря бабушка посоветовала маленькой Ари Дару брать по жизни умом. Ум имелся, да ещё какой острый. С одного взгляда срисовала и особые патроны, и все последствия столь необдуманного шага, как использование последних в убийстве.

— Зачем вы письмо-то забрали? – спросил он, — я бы понял, будь в нём хоть что-то, что могло бы бросить на вас подозрение. А так – наглое, неумное послание.

— Для меня письмо стало последним, что оставил Эйчик на этом свете, — опустила глаза девушка, — понимаете, косвенное признание, что я ему могла быть нужна, что он любил меня. Ибо страсть, желание – не по моей части. Я носила его с собой, как драгоценную реликвию.

— Отменный же почерк был у солиста, — Вил ещё раз взглянул на письмо, — обзавидуешься. Меня специально учили каллиграфии, но я и вполовину не сумел бы так шикарно написать.

— Что вы! – грустно улыбнулась Ари, — Эйчик косорукая бездарь, он своё имя без ошибок написать мог через раз, не говоря уж о более сложных вещах. Переписчик, — пояснила она, — над его малограмотностью мы с Донни немало поиздевались, вот он и пользовался услугами переписчика, да, глядите, ещё и бумагу бабскую заказал. Розовый тон и лепестки облетающей сакуры. Надушить ещё осталось. Хотя, кто ж станет это делать в расставательном послании.

Театр, брат и сестра Дару остались позади, а коррехидор горестно воскликнул:

— Что за дело такое! Только у нас складывается версия с подозреваемым, мотивом, возможностью, как всё рушится карточным домиком. Какая прелесть: бывшая любовница, избавление от ребёнка, месть, заряженный револьвер – кровавая ария. Так ведь нет. Письмо в кармане и патроны, взявшиеся из ниоткуда, всё перечёркивают.

— Мне письмо показалось каким-то подозрительным, — чародейке вспомнились откровенно грубые слова, дисгармонирующие с розовой бумагой и красотой летящих строк, — зачем писать письмо уже после того, как вопрос с расставанием решён? И как удобно: у Финчи был плохой почерк, от этого письмо заказал переписчику. Ари могла сама заказать письмо, дабы обеспечить себе надёжное алиби: мол, нет причины для ревности, всё одно Финчи расставался со своей возлюбленной.

— Могла, — подтвердил Вил, — конечно, могла. Но где она добыла патроны? Она их не покупала в лавке или в магазине. Турада все их проверил.

— Украла! – предположила Рика, — выкрала у коллекционера.

— Слишком опасно, но принимается. Пообедаем и к господину Чигасу. Кто, как не председатель клуба коллекционеров оружия, сможет нас проконсультировать о владельце номерных патронов Хаширо и Носаги? Будем надеяться, что сей достойный муж успел вернуться из поездки.