Книга Кровавая ария, страница 60 – Елизавета Берестова

Вил расположился в отцовском любимом кресле и просматривал газеты, в руках у него был «Вечерний Кленфилд» — та самая газета, на плохонькой, желтоватой бумаге которой печаталась Коко Норита под своим мужским псевдонимом. И то, что младший Окку может прямо сейчас читать её писанину, совершенно не радовало чародейку.

— Вижу, вы в полном порядке, — коррехидор отложил газету, — моя матушка любит говорить, что для женщины красота и здоровье – как двое сестёр-близнецов. При отсутствии одной, страдает и другая.

— Какие новые откровения вышли из-под неутомимого пера нашей бойкой знакомой? – поинтересовалась Рика.

— Не знаю, — пожал плечами Вил, — я проглядывал светскую хронику. Ну как, готовы к ночным приключениям? Или отложим до завтра?

Мысль, что просмотреть ритуал, запечатлённый её соглядатаем под сценой оперного театра, придётся нескоро, показалась чародейке еретической, и она заявила о полнейшей собственной готовности.

— Мне только нужно будет на всякий случай подготовить несколько боевых заклятий, — сказала она.

— Ваша сумка доставлена из дома с величайшим бережением, а достопочтенная госпожа Призм предупреждена, что вы сегодня всю ночь будете заняты на службе в связи архиважным расследованием.

Девушка кивнула. Ей ужасно хотелось есть, но она не знала, как сказать об этом, не уронив своего женского достоинства. Эни Вада настаивала, что благовоспитанная девица никогда в присутствии мужчины не должна даже упоминать столь прозаические вещи, как голод и всё остальное, что хотя бы отдалённо связано с функциями организма. «Иногда можно протянуть, что ты умираешь от жажды, — говаривала подруга, — но вот есть ты не можешь хотеть никогда. Будет лучше, если они (под «они» девушка подразумевала всех мужчин скопом) никогда не увидят, как ты с аппетитом уплетаешь обед. Лучше поесть в своей комнате, а потом прилюдно, словно бы нехотя, отправлять в рот малюсенькие кусочки блюд. Клевать, как райская птичка». И вот в данный момент чародейка ощущала себя скорее голодной волчицей, нежели райской пташкой.

— Какие ингредиенты вам потребуются? – спросил Вилохэд, посчитавший, будто чародейка замолчала, обдумывая будущие заклятия.

— Сначала нужно поглядеть, что есть у меня в саквояже.

— Я, конечно, далёк от магии, — проговорил Вил, вставая, — но убеждён, что колдовать на голодный желудок чародейке строго не рекомендуется. Нас ждёт обед. Да-да, и даже не пытайтесь мне возражать. Доктор Фибс строжайшим образом наказал мне накормить вас обедом, а уж потом все остальные дела.

За столом, сервированным с обычной широтой и разнообразием, принятым в Дубовом клане, чародейка отбросила советы подруги и от души налегла на разные вкусности. Вина не пила, и велела Вилу также обойтись глайсом.

— Заклятие соглядатая, если выпить спиртное, способно создавать странные эффекты, — пояснила она.

Фибс, прислуживавший за столом, умильно взирал на кушающую с аппетитом девушку и старался, подложить ей на тарелку добавки. Рика не возражала, магия забирала сил даже больше, чем физические упражнения.

После обеда Рика и Вил уединились в его кабинете, где были приготовлены несколько заготовок для боевых заклятий. Привычный спазм боли, парализация, расщепление (чародейка предполагала встречу с существами из духовного плана, и парализация могла на них не сработать) и, в качестве вишенки на торте – булавка с головкой из жадеита, которая в случае чего должна была помочь сфокусировать магическую неромантическую энергию в тугой луч. Процедура весьма неприятная для колдующего, зато безотказно действенная. За сими полезными занятиями промелькнул весь остаток вечера и начало ночи. После того, как часы пробили половину двенадцатого, Вил велел собираться. Рика заявиша, что им понадобится бутылка белого виноградного вина, непременно кислого.