Книга Кровавая ария, страница 53 – Елизавета Берестова

— Спасибо, Тимоти, — поблагодарил подчинённого без формальностей коррехидор, — вы, действительно, помогли нам.

— Всегда готов служить Кленовой короне и родному клану! – поклон был в этот раз более почтительным.

— Глядите-ка, — заметила Рика, когда шаги Турады смолкли за дверью, — как благотворно повлияло на нашего Дураду остановка главных часов Кленфилда. Можно сказать, совсем другим человеком стал.

— Он просто опасается, что ему напомнят о неудачной охоте на вампиров, — улыбнулся Вил, — не обольщайтесь. Через пару-тройку месяцев к нему вернётся былая самоуверенность и нахальство. А теперь поедемте в театр устанавливать вашего соглядатая.

— Меня беспокоит, не слишком ли часто мы с вами появляемся в театре? – озабоченно проговорила Рика, когда магомобиль коррехидора встал рядом со сверкающим свеженькой краской магомобилем утреннего нахала, — не спугнём ли мы тех, кого намереваемся поймать?

Вилохэд задумался, потом ответил:

— Предоставьте это мне. У кого может вызвать подозрение представитель королевской розыскной службы при исполнении? Ходит эдакий лощёный бездельник, выспрашивает, вынюхивает, дурацкие вопросы задаёт. Я уж постараюсь, чтобы мои вопросы отличались нудностью и глупостью. Пускай считают, будто бы мы в тупике.

Они шли к Королевскому театру, где у входа место афиши со слепым мастером занимало красочное панно. На нём прекрасная девушка в короне из ковыля вздымала руки к алеющему закатному небу, где носились ласточки, а витиеватый текст гласил: «Проклятая королева ковыля». Костюм, поза и сам вид изображённой героини недвусмысленно указывал, что сегодня в театре дают балет.

— Рад, несказанно рад снова лицезреть ваше сиятельство в нашей скромной обители служения богу Гёзеками! – провозгласил вездесущий толстенький администратор Сайн, некстати вывернувшийся из-за угла, — какая жалость, что господин полковник опоздали к началу спектакля. Госпожа Аса́но сегодня необыкновенно хороша в роли ковыльной королевы, просто блистательна!

Рика вспомнила, что видела на афише имя Асано Ю́ки, а Вил проговорил тоном раздосадованного навязанными обязанностями древесно-рождённого:

— Ах, господин Сайн, если бы спектакль был единственным поводом посетить ваш театр, я был бы безмерно счастлив, хоть я и не большой охотник до подобных действ, но какому, скажите мне, мужчине не радостен вид красивых женских ног? —- на это администратор откликнулся живым кивком, давая понять, что он целиком и полностью разделяет точку зрения, — и ложа Дубового клана была бы для меня желанна, но, увы! Долг перед Кленовой короной призывает меня оставить сии приятственные мысли и продолжать расследование смерти бедного, бедного господина Финчи.

— Да, да, — Сайн скроил приличествующую случаю скорбную мину, — невосполнимая потеря. Голос – мечта, а чутьё? Не в каждом поколении артистов, смею доложить, найдётся подобный феномен.

— Церемония погребения уже была?

— Театр хотел провести её тут, — пухлый палец Сайна указал прямо на пол; и было непонятно, имеет он в виду здание или же Кленфилд, — однако родители распорядились по иному: господин Финчли будет похоронен в Аджмае – его родном городе. От труппы поехал господин директор, а мы все должны во что бы то ни стало продолжать своё скромное служение. Ради нашего незабвенного Эйдо Финчи! Так что, вы говорите, интересует Королевскую службу дневной безопасности и ночного покоя в данный момент?