Книга Кровавая ария, страница 51 – Елизавета Берестова

Бабушка всегда советовала в таких случаях полагаться на интуицию. «Ну в худшем случае отравишься, — пожимала худенькими плечами старшая жрица бога смерти, — тебе не привыкать. Сама знаешь, что в подобных случаях делают. Ежели вообще не принимаешь зелье внутрь, экспериментируй смело. Не боги заклинания придумывают. Такие же чародеи, как мы с тобой, и им также, как и нам приходилось пользоваться тем, что имели, что под руками было.»

Вот теперь её внучка усиленно искала в своём кабинете хоть что-то, чем в заклятии можно было заменить вытяжку из экзотических континентальных ягод, по своему названию смахивающих на глаза вороны. И ничего похожего в кабинете не попадалось. Вил от нечего делать (а он уже давно усвоил, что работающему магу лезть под руку нельзя даже с вопросами) вытащил из кармана маленькую серебряную коробочку с леденцами и отправил один в рот.

— Что это у вас? – прищурилась Рика.

— Конфетки с разными вкусами. Желаете?

— А тёмно-фиолетовые среди них есть?

Требуемым цветом обладали мутноватые кругляшки с черничным вкусом.

— Отлично! – воскликнула чародейка, — похоже, я нашла то, чего мне не доставало!

Две черничные конфетки перекочевали из элегантной коробочки коррехидора в стакан, куда чародейка плеснула спирту, подула и поболтала содержимое. К удивлению Вила, конфетки заплясали в стакане, запузырились, то взлетая вверх, то опускаясь на дно. Но очень скоро вся эта свистопляска успокоилась, подарив чародейке густо-фиолетовую субстанцию с резким запахом, ничто в котором не напоминало запаха любимых многими артанцами ягод.

Замена экстракту вороньего глаза заняла своё место в ритуале, а остальное было делом техники: нагрев на пламени спиртовки, нужные слова; и через пяток минут в серебряной мисочке оказалась слегка тягучая субстанция серебристого цвета, подозрительно смахивающая на ртуть.

Вилу было жутко интересно, каким образом сей результат волшбы может помочь узнать, какие богослужения отправляют в Королевском оперном театре, но он смолчал, предпочтя строит догадки о живом зеркале. Однако ж, догадки его оказались ложны, потому как Рика выбрала из коробки с надписью «Приятного чаепития!» основательный кусок комкового сахара, свернула листочек периллы в виде лодочки и зачерпнула ею результат собственных магических усилий. При этом девушка постаралась сделать это таким образом, чтобы и малейшая серебристая капелька не попала ей на пальцы. Затем она осторожно нарисовала на куске сахара глаз, вписав его в сложную фигуру из нескольких пересекающих друг друга многоугольников, накапала на пересечения и углы эфирных масел. Вил узнал лишь сандал, одеколоном с ароматом которого он иногда пользовался, и лаванду (Фибс обожала лаванду и всегда прокладывал постельное бельё в шкафу мешочками с этой травой). После этого чародейка щёлкнула пальцами, вызвав у себя на ладони самый настоящий синеватый огонь, в пламени которого запекла рисунок, при этом сам кусок сахара покрылся коричневой расплавленной корочкой.

— Ну вот, — удовлетворённо произнесла Рика, — мой соглядатай готов. Осталось лишь припрятать его поблизости главного камидана в трюме под сценой, а потом узнать, что за странные дела творятся в Королевском оперном.

Не успела она разделаться с остатками карпа, на кои с вожделением взирала Тама, как их почтил своим присутствием лейтенант Турада. Под мышкой он держал модную кожаную папку, из которой вытащил листок бумаги, сплошь покрытый его собственными записями, поражающими аккуратностью и точностью начертания отдельных иероглифов.