Книга Кровавая ария, страница 38 – Елизавета Берестова

— Вот, возможно, именно устав от «подобающего» поведения своих жён, которые снисходят до близости и никогда не говорят о своих чувствах, наш брат ищет чего-то иного в весёлых кварталах или за кулисами театра. Нам не хватает обычной искренности.

— Да Кока Норита – во всём искусственна! – воскликнула чародейка, которую очень задели слова Вила, — как в виде Коки, так и виде Руко Нори! Хотя, если вам по душе артистки…

Она не договорила. Четвёртый сын Дубового клана резко перегнулся через спинку сидения, подтянул девушку к себе и поцеловал в губы.

— Никогда, Рикочка, не пытайтесь решать за меня, что мне нравится, — улыбнулся он, отпуская задохнувшуюся от неожиданно нахлынувших чувств чародейку.

— Зачем вы поцеловали меня?

— Захотелось.

— Вы всегда делаете то, что хочется в данный момент?

— Пытаюсь, но всегда существует масса препятствий. Спокойной ночи, прекрасных снов! – он махнул рукой и укатил прочь.

Рика и эту ночь провела беспокойно. Не то, чтобы прежде ей не приходилось целоваться с парнями, просто поцелуй коррехидора оказался каким-то особенным. Она даже сама не могла объяснить, чем именно, и это чуточку пугало. Чародейка перевернула подушку и зарылась в неё лицом. «И самое противное во всём этом, — подумала она, злясь на саму себя, — что не подойдёшь же к Вилу и не спросишь: вы вчера поцеловали меня из-за минутного порыва, или же за этим стоит что-то большее?» Рика в очередной раз перевернулась на другой бок, велела себе выбросить все глупости из головы и спать.

В коррехидории её уже ждал Меллоун, который с потерянным видом маялся возле её кабинета.

— Тут, это, труп привезли, — сообщил он и запоздало поклонился вместо приветствия, — велели поскорее проделать все необходимые дела. К обеду желают забрать.

— Кто это велел? – прищурилась Рика, она не выспалась, у неё болела голова, и чьи бы то ни было повеления оказывались совершенно некстати.

Сержант, немного смутившись, сообщил, что Турада не то, чтобы велел, а скорее попросил о любезности. Экзальтированная девица, которую отверг возлюбленный, с дуру наглоталась настойки из кре́мведи – спиртовой настойки, ею мажут царапины и ссадины, чтобы не нагноились; и скончалась с собственной постели. Бедные родители приходились знакомыми семейству Турады, оттуда и просьба не затягивать со вскрытием и оформлением всех бумаг.

— Если, конечно, у госпожи чародейки сыщется подобная возможность, — закончил он, краснея.

— Надеюсь, жестокосердным возлюбленным оказался не наш охотник за вампирами, — не удержалась Рика.

— Нет, нет, — заверил Меллоун, — господин Турада даже знаком с бедняжечкой не был.

Рика пообещала содействие и захлопнула дверь кабинета перед носом сержанта.

Вскрытие было недолгим. Симпатичная высокая девушка семнадцати годов, действительно, самостоятельно ушла из жизни. Ожоги гортани и желудка, сгущение крови и отказ почек говорили о том, что агония была мучительной, но не особенно долгой.

— Дурочка, — проворчала Рика, зашивая тело, — свет клином не сошёлся ни на одном представителе рода человеческого, носящем брюки. Тебе бы жить, да жить, родителей внуками порадовать, а ты кремведь пить вздумала.

Когда она закончила и вышла из кабинета, Меллоун уже сидел в коридоре вместе с безутешной парой ещё нестарых артанцев, облачённых в траурные одежды. Чародейка отдала им необходимые для погребения документы и поспешила уйти. Она не представляла, какими словами можно выразить соболезнование в подобном случае.