Книга Проклятие пикси, страница 88 – Елизавета Берестова

Только сейчас чародейка поняла, что не представилась до сих пор – словоохотливая хозяйка начисто лишила её этой возможности.

— Эрика Таками – коронер его Королевской службы дневной безопасности и ночного покоя, — поспешила она загладить оплошность.

— Эрика, — проговорила госпожа Рокборн с ласковыми интонациями, — Рика – какое прелестное имя. Вы не против, коли я без формальностей, по-простому? Вы обедали, Рика? – неожиданно спросила она.

Чародейку ставила в тупик манера собеседницы произвольно перескакивать с одной темы на другую, поэтому она решила вернуть разговор в более официальное русло.

— Будет лучше, если вы станете обращаться ко мне мистрис Таками, — строгим голосом произнесла она, — и я бы очень высоко оценила, если бы вы, госпожа Рокборн, конкретнее отвечали на вопросы офицера, ведущего дознание.

— А вот такой тон, моя дорогая Рикочка, вам совершенно не к лицу, — покачала головой хозяйка дома, — да и весь ваш вид только женихов распугает. Я всегда говорю: девушка милая, скромная и доброжелательная имеет больше шансов хорошо выйти замуж. Вот мой внучатый племянник Дэнни – чем не жених для Миечки? Самостоятельный, положительный и серьёзный. Один лишь недостаток – словца лишнего не проронит. Но для мужа разве ж это – недостаток? Естественно — нет. Мужчине разговаривать вовсе не обязательно. А Мия даже знакомиться не желает! Ох, боюсь, допривередничается она! Я её уговариваю, уговариваю, да всё без толку. Говорит, мол, замуж вообще не собирается. Хватит, на мать свою насмотрелась. Самой же ей, Мие то есть, никакая любовь в жизни не нужна.

— А что не так с матерью госпожи Такеру? – машинально спросила Рика и тут же пожалела о своих словах.

Старая дама привычно поправила очки и с удовольствием пустилась в длиннющее повествование о нескончаемых несчастьях, постигших мать компаньонки графини Сакэда в дни её молодости. Из её рассказа следовало, что отец Мии оставил «бедную, бедную госпожу Такеру» в положении, уйдя к другой женщине.

— Хотя отцовские чувства были и не совсем чужды этом ироду рода человеческого, — качая головой, заметила госпожа Рокборн, — он помогал бедной Миечкеной маме, а когда девочка подросла, даже отправил дочурку в частную школу на континент. Вы ведь знаете, как дорого стоит в наше время образование для ребёнка! Да ещё на материке, да ещё в элитной закрытой школе.

— Какое-то время назад стало модным отправлять своих чад учиться за границей, — кивнула Рика, — но не часто встретишь подобную заботу об образовании для бастардов. Что же не устраивало мать Мии? Почему вы называете её «бедной»?

— Судьба госпожи Такеру полна трагедий и несчастий. Можно сказать боги поднесли ей ни одну чашу горечи, — театрально заломив руки, ответила собеседница, — бедняжка попала в тенета любви, а отец Мии просто разбил ей сердце. Она так и не оправилась: рождение Миечки не спасло, а лишь усугубило положение, а лишь усугубило страдания. Каждый взгляд на невинного младенца – плод запретной страсти, напоминал ей о собственном плачевном и безысходном положении брошенной женщины. Она оставила работу, начала всё чаще прикладываться к бутылке. А это, как вы понимаете, для женщины поистине губительно, — госпожа Рокборн приглушила голос, словно кто-то посторонний мог их подслушать, — Рума, так госпожу Такеру звали, любовь свою всё оплакивала, оплакивала, да так рассудка-то и лишилась. Мие в то время ещё шестнадцати не сравнялось. Отец Мии (Рума никогда не называла его имени дочери) потерял с ней всяческую связь. Миечку выгнали из школы – нет оплаты, нет обучения.