Книга Проклятие пикси, страница 85 – Елизавета Берестова

Перед Вилохэдом была дверь кухни. Он решительно отворил её и, напустив на себя вид утомлённого богатством и высоким положением древесно-рождённого лорда, спросил:

— Кто работал в ночь с воскресенья на понедельник?

— Господин, — полноватый повар сдёрнул с головы форменный колпак с зелёными и красными кленовыми листьями, — я работал. Вам что-то пришлось не по вкусу?

Вил окинул кухню нарочито-ленивым взглядом с сказал:

— Мой знакомый провёл ночь у вас.

— Господин, — к повару присоединился молодой сутулый парень в точно таком же колпаке, — мы ничего худого не делали. Господин Экли с мальчишкой Койем притащили сюда вашего знакомца, да простят меня всемогущие боги, облёванного и пьяного до бесчувствия. Мы него одёжу посымали, в одних подштанниках оставили (да и подштанники его стирки требовали), на лавку положили, одёжу запачканную почистить велели. У нас тут девчата знакомые в прачечной служат. Знакомцу вашему мы ничего плохого не делали. Утром ему все вещи в собственные руки Том выдал: и часы, и кошель с мелкими деньгами.

Повар энергично затряс головой, его, видимо, Томом и звали.

— Господа, — бросил сквозь зубы коррехидор, — я здесь не за тем, чтобы претензии предъявлять, — приятель мой поручил вам передать вознаграждение, по десять артов каждому. Извольте получить.

— Спасибо, спасибо, премного благодарны, — солидно проговорил повар, принимая купюру.

— Благодарю покорно, — сутулый с радостью выхватил купюру, — мы, почитай, и не сделали ничего, а всё равно, спасибо. Здравия господину хорошему и всевозможных жизненных благ.

Вилохэд снисходительно кивнул.

— И ещё, — обернулся он уже у двери, — могу я взглянуть на ложе, где мой приятель коротал время?

Повара переглянулись, а старший сказал:

— Отчего нет, здеся в кладовке на лавочке.

— Понимаете, — импровизировал коррехидор, — у приятеля очень ревнивая, … — он нарочито замялся, — женщина. Когда она прождала его понапрасну в компании остывающей курицы в имбирном соусе и бутылки шипучего светлого вина, она возомнила, будто он променял её общество не общество куртизанок. Кабы я был уверен, что гуляка всю ночь проспал у вас в чулане, я развеял бы сомнения ревнивой дамы.

— Тут спал, где ж ему было быть! – уверенно закивали повара, а сутулый изо всех сил пытался спрятать усмешку, — зимой в одних подштанниках до куртизанок не дойдёшь! Платье евошнее только утром доставили. Встал ваш приятель, оделся, обулся, да и отбыл восвояси. Так что дамочка может не беспокоиться: спал он тут, — палец повара указал на широкую скамейку, где сейчас стояли корзины, прикрытые потёртым шерстяным одеялом, — до самого утра спал.

Коррехидор кивнул и вышел. В общем зале его позвал отец.

— Где ты был?

— В рекреационной комнате. Здесь накурено, и у меня разболелась голова.

— Подумаешь, нежности какие! – граф Окку выпустил струю дыма, — младший сын Дубового клана страдает от табачного дыма точно избалованная девица. Да мне даже говорить было бы стыдно про такую бабскую болезнь, как мигрень.

— Можно подумать, у мужчин голова болеть не может.

— У настоящих воинов – нет! – отрезал отец, — если бы во время битвы при Сагомаре мы мучались мигренями, Артанию захватила бы Делящая небо, и мы стали бы частью империи.

— Сейчас не войны, — Вил потёр висок. Вот уж воистину, не успеешь помянуть головную боль, а она тут как тут, — к тому же каждый волен проводить время в клубе как ему вздумается.