Книга Тайна призрачного доспеха, страница 81 – Елизавета Берестова

— Внешние спокойствие и рассудительность не всегда говорят об истинных чертах характера человека, — возразил Вил, — в Артании осуждается показная эмоциональность, а уж для древесно-рождённой дамы она считается просто неприемлемой. Поэтому делайте выводы.

— Мне более подозрительной кажется дочь, — продолжала гнуть свою линию чародейка, — вот уж кто точно воспитан не в традиционной манере! При постороннем мужчине открыто заявлять, что желает иметь любовника, да ещё и выдавать это за современную норму жизни. Эма избалована, капризна и своевольна, — перечисляла Рика, — не стоит забывать, что среди странных увлечений девицы числится кэ́ндо, а уж бамбуковым мечом ткнуть в горло со злости или же стальным, разница не особо большая. Эма крупная, крепкая девица, и она более всех выигрывает от смерти отца: получает свою долю состояния и становится финансово независимой женщиной. Но, главное, ей более не нужно выходить замуж за графа Акомацу, — девушка искоса, снизу вверх взглянула на собеседника, — согласитесь, одно это обстоятельство может считаться достойным мотивом.

— Мы проверим всех, — пообещал четвёртый сын Дубового клана, — выясним, кто и чем занимался в критические два часа злополучного вечера. Сопоставим показания и поймаем убийцу на вранье.

— И с кого вы планируете начать?

— С леди Амиты. Вы правы, Эрика, — Вил галантно придержал входную дверь, пропуская чародейку вперёд, — на данный момент у баронессы мотив не просматривается вовсе, но это не означает, что его нет. Любовник, свобода или что-то ещё, что мы пока не знаем или же упускаем из виду.

Госпожа Донгури встретила следователей вполне благосклонно. Она сидела в кресле у окна и что-то вышивала на пяльцах.

— Я была совершенно уверена, что вы захотите ещё раз поговорить со мной, — леди Амита отложила вышивание и жестом предложила вошедшим присесть.

— Знаете, я подумала о врагах моего покойного супруга, — заговорила она после того, как дала Линде подробные указания по поводу подаваемого чая, — Хаято, — и голос женщины дрогнул, как и подобало для вдовы, недавно понесшей тяжёлую утрату, — не был лёгким в общении человеком. Мог проявить резкость, задеть, обидеть, даже унизить. Он, хотя такое может показаться странным, почитал несдержанность в общении привилегией, каковую ему дарует положение принятого в Дубовый клан. Сложно сказать, скольких людей в последнее время Хаято довёл до белого каления? И кто из них не простил обиду, замыслив жестокую месть.

— Вы склонны полагать, будто вашего мужа убил сторонний человек? — уточнил Вилохэд.

— А у вас до сих пор остаются сомнения по этому поводу? — вопросом на вопрос ответила баронесса, — до странности нелепо подозревать кого-то из своих. Под своими я имею ввиду не только членов нашей семьи, но и слуг. Многие из них работают у нас годами, даже десятилетиями, и склонностей набрасываться на окружающих с колюще-режущими предметами никогда прежде за ними не наблюдалось.

— У вас есть на примете конкретный человек?

— Что вы, что вы, — замахала руками баронесса, — конечно же, нет. Мне претит сама попытка оговорить невиновного человека. Ваше дело, граф, разобраться и передать виновного в руки правосудия. Просто мне подумалось, что убийца мог прийти вечером под видом рабочего визита, а затем осуществить своё чёрное дело. Будучи человеком со стороны, он не мог знать, что у нас в доме находитесь вы с госпожой Таками.