Книга Истинная заноза для декана, страница 43 – София Руд, Эйрена Космос

Щурюсь, пытаясь заставить мутное спросонья зрение сфокусироваться на мелких буквах, и едва читаю первые строки, как в сердце входит игла.

Лучше бы отчислили меня!

Что есть сил бегу по коридорам, чуть не уходя в виражи на поворотах. На ступенях порога едва не ломаю ногу, неудачно наступив на край ступени. Больно, но я не останавливаюсь.

Перед глазами та гадкая статья.

«Адептка Р. призналась, что заманила адептку А. в таверну обманом и, угостив лимонадом, опоила её (что подтверждается заключением лекаря), чтобы выставить в дурном свете. Также учащиеся академии утверждают, что адептка А. прилежна в учебе и неконфликтна, а слухи о ней — происки завистников. Адептку Р. будет ждать наказание в виде отчисления из академии за нарушение Устава и преступный умысел…»

Дальше я не читаю, перевожу испуганный взгляд на ректора.

— Кто такая адептка Р.?! — только и спрашиваю я, хотя глубоко в душе уже знаю ответ.

— Севиль Рэйн, конечно же, — усмехается ректор, говорит что-то ещё.

Н я его почти не слышу, ровно до последней фразы, после которой почва почти уходит из-под ног.

— Не беспокойся, уже через час этой девицы не будет в академии, и скоро все забудут об этом скандале.

— Через час?! — охаю я и, уже не слушая воплей дядюшки за спиной, вылетаю из палаты.

Я мчусь сломя голову в общежитие. Раз сейчас далеко за полдень, Севиль и Линда должны быть в комнате за уроками.

Но я замечаю их на половине пути, в саду. Блондиночка уже не в форме, а бледно-розовом платье, а в её руках небольшой саквояж чёрного цвета.

Едва не падаю на вираже, пытаясь сменить маршрут и повернуть к подругам, но, подбежав, слышу гневный рык Линды.

— Как ты могла со мной так поступить? Мы обе в этом замешаны, и ты обещала, что признаваться пойдём вместе! — ругается брюнетка так, что, будь ситуация иной, я бы не решилась к ней подходить.

Но Севиль…

— Амалия! — Блондинка переводит взгляд с рассерженной подруги на меня и… улыбается.

Боги, её отчисляют с позором. Семья наверняка будет в гневе, а у Севиль ещё есть силы на успокаивающую улыбку для друзей? Да, именно успокаивающая, ибо в голубых глазах подруги грусть и страх, которые она упорно хочет от нас с Линдой спрятать.

— Как ты? — Блондинка подходит ко мне.

— Это я должна спрашивать у тебя! — сержусь я на неё ничуть не меньше, чем Линда. — Зачем ты пошла к журналистам и министерскую комиссию? Зачем ты взяла всю вину на себя?

— Потому что это правильно. Я позвала тебя в ту таверну, — только и говорит мне Севиль, нежно касаясь своими тонкими пальцами моих холодных от волнения рук.

Кто ещё кого должен утешать?!

— Не ты, а мы! — сердито шипит Линда. — Мы позвали Амалию в таверну. И мы должны были разделить наказание на двоих, как и договаривались! А ты зажгла сонную ароматическую палочку, из-за которой я всё проспала, и ты пошла в одиночку, предательница!

— Думаешь, я могла допустить, чтобы тебя наказали? А если бы твоя семья узнала? Что бы они с тобой сделали, Линда?! — ругается Севиль.

— А твоя семья лучше, что ли? Они только спят и видят, как бы выгодно продать тебя замуж за этого придурка! И сейчас ты дала им отличный повод отдать тебя ему хоть завтра! — чуть ли не в слезах выкрикивает Линда, переживая за подругу больше, чем за себя.