Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 91 – Елизавета Девитт

Проходя мимо, он нарочно жёстко задел меня плечом. Это был не толчок, а знак: ты здесь — пыль. И я проглотила это молча, как яд без закуси. Только глубже утонула в тени, наблюдая, как толпа поднимается на бунт и, по сути, делает за меня грязную работу.

Точно по плану.

— Я с тобой, — негромко сказал тот самый серый очкарик, появившийся рядом поразительно быстро.

— Сколько хочешь за помощь? — холодно уточнила я.

— Нисколько. Просто освободи меня от оков, — произнес он, но за чёрными стёклами его очков, казалось, мелькнуло что-то острое, как отблеск лезвия в темноте. — А пока псы будут бегать за крысами на поверхности, мы уйдём через каналы ещё ниже. Вместе.

И я, слыша, как в коридорах уже начиналась бойня, как крики стражей рвались наружу, сливаясь с рёвом обезумевших заключённых, почти вздрогнула, понимая: время тикало.

Потому мне пришлось отставить сомнения и арбалет в сторону. А после молча согласиться со своим добровольцем и протянуть требовательно руки к его наручникам, даже более изощрённым и массивным, чем были у меня.

Вот только недочёт их создателя был в том, что замок он везде делал одинаковый — очевидно, для удобства вечно путающихся в ключах стражей. Так что мне даже не пришлось напрягаться с заклятьем, когда я из-за губительного интереса спросила:

— А ты кто такой, не подскажешь?

Его руки, над освобождением которых я ещё корпела, не могли поправить соскользнувшие с носа очки. И, случайно вскинув взгляд вверх, я увидела, как в серых глазах зажглось нечто пугающее.

Его взгляд содержал больше, чем должен был вместить — это был не свет, а зыбкий омут Хаоса, засасывающий с такой силой, что у меня по коже пошли мурашки.

Наши глаза пересеклись, и мир дрогнул.

На одно тягучее мгновение исчезли все звуки: крики на заднем плане, лязг раскрываемых клеток, даже стук сердца. Я откуда-то знала вкус его поцелуев — металл. Но важен был только этот взгляд, и тихий щелчок мириллита, который наконец поддался моим пальцам.

— А это важно? — только и спросил он холодным, безэмоциональным тоном. И, не разрывая нашего взгляда, медленно вернул очки на место, спрятав кошачьи глаза за непроницаемой чёрной гладью. — Ты забудешь моё имя, а я твоё. Здесь они не имеют веса. Так что я буду никем для тебя. Никем. Договорились?

Заклубившийся мрак у его ног почти заставил меня испуганно отшатнуться, но было поздно. Моё сердце уже с восторгом и ужасом заходилось, смотря на фигуру, у которой, казалось, за спиной выросли крылья из густых, дрожащих теней.

— Договорились, — ответила я, смахнув с ресниц налипшее помутнение, и губы сами сложились в острую улыбку. — Тогда и я — никто.

Та мрачная усмешка на его губах, отразившая мою, была неуместна в этих обстоятельствах. Как и произнесённое им:

— Прогуляемся, Никто?

Заключённый протянул мне руку, точно собирался на ленивый променад, а не пробиваться с боем сквозь поток всполошившихся стражей. Я сглотнула вязкую тревогу, но вложила ладонь в его холодные пальцы.

И нас накрыла та тьма, что была не снаружи, а внутри него. Она скрыла нас плащом, сделав призраками для остальных. И весь мир расступался, чтобы пропустить нас двоих. Точно как король с королевой на алой дорожке бала, только вместо шёлка под ногами — кровь, вместо музыки — крики, а вместо света — живая тень, что несла нас вперёд.