Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 54 – Елизавета Девитт

Лео же, не понимая, но явно чувствуя, как натянулась нить напряжения между мной и Ксандером, растерянно метался взглядом от одного к другому, но всё же выступил в качестве белого флага:

— Всё не так просто, леди. Причина для встречи с Гидеоном у нас весомая. Мы хотим предложить ему заказ, от которого буквально зависят жизни миллионов, — так громко, в прямом и переносном смысле, выпалил блондин. — Детали мы раскроем лишь твоему мастеру, но знай: речь о спасении целого мира.

При этом заявлении у меня даже не дрогнула бровь. Я, может, и не до конца понимала, о чём именно шла речь, но знала, что сейчас действительно выдалось паршивое времечко: болезни, заполонившие окрестности; надвигающаяся неизбежность гражданской войны; голод.

Всё, что только могло пойти под откос, уже летело туда со свистом.

Но чужие проблемы меня не трогали, я устала даже от своих. В этом мире всё давно свелось к простому уравнению: ты либо приспосабливаешься, либо умираешь — вот и вся философия.

И потому теперь я так поразительно безразлично пожимала плечами, выдавая беспристрастное:

— Без деталей я могу сказать одно, знайте: спасением мира мы не занимаемся. Поищите других героев на полставки.

Кажется, от этих слов аристократ впал в ступор. А Ксандер лишь смотрел на меня так оценивающе, внимательно, словно мы с ним раньше не постель делили, а камеру пыток, где каждый из нас знал, сколько может продержаться другой.

— Такая красивая, но такая бессердечная! — наконец выдохнул мой, очевидно, несостоявшийся заказчик, с тем самым поражённым смешком, каким обычно прикрывают растерянность.

И я едва не закатила глаза, услышав такую банальную манипуляцию. Потому я так требовательно протянула руку за блокнотом к Ксандеру.

— Если на этом всё, тогда я заберу свои вещи и…

Но договорить мне не дали.

— Ты слышала о соревновании, которое собирается провести король для бастардов? — перебил меня на полуслове демон с невероятно голубыми глазами, который поднял взгляд на меня так, словно палач — топор.

И моё молчание, как и тщательно отточенное равнодушие, говорили ему всё, что я думала о придворных интригах заочно.

— Он приказал всем, кто претендует на трон, сделать нечто, что доказало бы их отвагу и желание служить стране безраздельно искренне. И тот, чей поступок окажется более весомым, получит корону и всё государство целиком.

От осознания того, кто сидел предо мной, из груди вырвался сдавленный смешок. И я вновь перевела взгляд на блондина и почти шёпотом, но отчётливо произнесла:

— Меня назвал бессердечной, а сам собрался спасать жизни только ради того, чтобы получить трон? Лицемер.

И мой хлёсткий выпад слов, похоже, попал прямо в болезненную точку — Лео дёрнулся, как от удара. Его лицо застыло, губы сжались в тонкую линию, и он вскочил из-за стола так стремительно, что фарфоровые чашки испуганно зазвенели. Я же лишь прищурилась и не отводила взгляда.

— Я не стану оправдываться перед девчонкой! — чеканным тоном прорычал бастард. — Отведи нас к Гидеону. И прежде чем вновь сказать «нет», подумай, что скажет твой босс, узнав, что ты сорвала сделку на сотню золотых.

Я не вздрогнула от его показного жеста, не испугалась и стальных глаз, что сулили мне неприятности. Только перевела взгляд от съехавшей чашки к тем самым рукам, в которых когда-то с таким упоением я забывалась. Теперь в них лежало моё будущее, заключённое в толстом переплёте черновых рисунков, создававшихся мной больше года.