Книга Дочь Ненависти: проклятие Ариннити, страница 40 – Елизавета Девитт

Винсент хрипло рассмеялся, но подчинился. Он прошёл через ад, чтобы оказаться сейчас у зеркала в ванной — по пояс голый, с полотенцем на шее, смывая последние следы крови с изуродованной щеки. И вот теперь он стоял и смотрел на себя двумя зрячими глазами, а в его отражении мерцало то, что я выложила в этот артефакт: мастерство, безумие и Хаос.

— Почему ты сделала его голубым?

Его единственный вопрос заставил меня смущённо потупить взор. Мне казалось, что я превосходно поработала: угольно-чёрный глаз идеально контрастировал с насыщенно-голубым.

Да, теперь у него была гетерохромия. Да, возможно, слегка театрально. Но жутко и красиво — ему подстать.

— Ну ты же должен сохранить устрашающий облик для своих шавок. А так даже эффектнее, чем с повязкой, — буркнула я, устало приваливаясь к стене рядом и позволяя себе откровенно рассматривать его отражение, как художник, всматривающийся в сложную гравюру.

Ведь его тело было покрыто плотной вязью живых татуировок: они текли по коже, двигались и скрывали рваные, жестокие шрамы с ювелирной точностью. Но даже сквозь этот искусный камуфляж так ясно проступала суть красиво поломанного монстра.

И я, чёрт возьми, слишком легко узнавала в нём собственное отражение — такой же изломанный узор, только нарисованный изнутри.

Винсент перехватил мой взгляд в зеркале и, заметив, что он застыл где-то в районе его безупречного пресса, с прищуром приподнял бровь и вкрадчиво бросил:

— Только не говори, что мысленно уже начала проектировать мне новый протез, цветочек. Где, позволь спросить, на этот раз?

Я моргнула растерянно и тут же невольно рассмеялась, толкнув его в плечо по-дружески. После чего развернулась и вышла из ванной, чувствуя себя отчего-то полной дурой. Потому и вытащила на ходу из-под рубашки цепочку серебряных часов. Холодный металл в пальцах напоминал: пора.

— Радуйся, что на сегодня с тебя хватит.

Винсент, едва успев отразить осколок моей улыбки, тут же помрачнел. Он шёл за мной тенью, молча сжимая зубы, будто спорил с самим собой.

А когда мы добрались до двери, он не дал мне и пальцем коснуться вешалки, перехватил моё ветхое пальто первым и сжал ткань в руках. И вместо того чтобы молча вручить мне вещь, он выдохнул слова, не подумав, как они прозвучат:

— Брось. Уже поздно. Можешь остаться до утра. Если устала, то наверху всегда есть свободные спальни и…

— Ты про свой бордель? — вскинула я бровь, напоминая, где мы находились. — Нет, Винсент. Меня работа ждёт утром. Те заказчики с рубинами тебя же будут пилить в конце недели, а не меня.

Он не ответил. Только крепче сжал ткань моего пальто, не отпуская, будто это даст ему шанс задержать и меня. И я, взглянув вверх, снова подметила, как обманчиво натурально выглядел мой протез. Почти идеальная работа. Почти.

Если бы не этот небесно-голубой оттенок, который я сама же по глупости выбрала. Если бы не его голос, ставший вдруг тише и откровеннее, чем он имел право быть.

— К чёрту их. Ты слишком много на себя берёшь, — блондин заставил губы изогнуться в нарочито лёгкой усмешке и продолжил: — Тебе нужен отпуск. Мне тоже. Желательно где-нибудь далеко. Где солнце круглый год и море… ну, примерно такого же цвета, что ты зачем-то всадила мне в глазницу.

И железная уверенность в том, что магия надёжно защищала мага от проклятия, треснула. Потому что иначе я не могла объяснить, почему Винсент, этот циник, шулер, бандит с улыбкой волка, сейчас предлагал мне такое.