Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 95 – Юлий Люцифер

И от этой внезапной правды у меня по коже пошел холод.

Потому что если сеть проходила и через Селену, и через слуг, и через спальни, и через яд в зале, то все было куда хуже, чем просто ее личная игра против меня.

Кайден медленно выдохнул.

Отступил на шаг от тела.

— Рейнар. Запереть все крыло. Илию — к лекарю, хотя поздно. Комнату опечатать.

— Да, милорд.

— И никого не выпускать из дома.

— Уже никто не выйдет.

Селена опустилась обратно в кресло, как будто из нее резко вынули стержень. Всего на секунду. Потом снова собралась.

Но я уже видела.

Испугалась и она.

По-настоящему.

— Кто такая Илия? — спросила я.

— Дочь обедневшего вассала Арденов, — ответила Селена глухо. — Я взяла ее год назад. Она была предана.

— Или казалась такой, — сказал Кайден.

Она вскинула голову.

— Да. Как и половина людей в этом доме, видимо.

Мы все замолчали.

И в этой тишине я вдруг почувствовала кое-что еще.

Не через метку.

Через себя.

Словно где-то на самой границе слуха кто-то прошептал.

Очень тихо.

Женский голос.

Не здесь.

Не в комнате.

Внутри.

Под молитвенником…

Я резко подняла голову.

Старая комната.

Запись Эвелины.

Под молитвенником.

Голоса прошлого.

Не образ. Не сон. Почти чистая подсказка.

Я встретилась взглядом с Кайденом.

Кажется, он сразу понял, что что-то случилось.

— Что? — спросил он тихо.

Я перевела взгляд на Селену, на тело Илии, на Рейнара у двери.

Нет.

Не здесь.

Не при них.

— Потом, — сказала так же тихо.

Он прищурился. Ему это не понравилось.

Но он кивнул.

И тут я окончательно поняла: внутри этой новой, мерзкой, опасной сделки с чудовищем мы уже начали говорить на полутонах, понятных только нам двоим.

Это тоже было опасно.

Очень.

Когда мы вышли из комнаты Селены, меня все еще трясло.

Тело Илии, шепот, яд, шпилька, подпольная сеть, записки Эвелины, старая комната — все это сливалось в один густой, душный узел.

Кайден остановил меня в пустом коридоре.

— Сейчас.

— Что?

— Ты сказала “потом”. Сейчас.

Я закрыла глаза на секунду.

Потом открыла и посмотрела прямо на него.

— Я слышала голос.

Он не перебил.

— Не видение. Не картинку. Голос. Женский. Сказал: “Под молитвенником”.

Его лицо стало жестче.

— Старая комната.

— Да.

— Уверена?

— Так же, как в том, что вы снова сейчас попытаетесь запретить мне идти.

— Не сейчас, — сказал он.

Я заморгала.

— Что?

— Я сказал: не сейчас — не значит никогда. Сегодня ночью мы пойдем туда вместе.

Вот теперь я действительно замолчала.

Он смотрел в упор.

— Но до ночи ты делаешь только три вещи: отдыхаешь, ешь и молчишь об этом даже во сне.

Я фыркнула.

— Вы невыносимо верны себе.

— Зато ты все еще жива.

Я уже открыла рот для колкости, но не успела.

Потому что метка вспыхнула неожиданно резко.

Так, что я согнулась пополам.

Боль полоснула под кожей, как огонь.

Не моя.

Его.

Сильная. В боку. Глубже, чем раньше.

Я вскинула голову.

Кайден уже сжал челюсть, но лицо выдало его прежде, чем он успел скрыть.

— Вы идиот, — прошипела я.

— Вероятно.

— У вас снова пошла рана.

— Не здесь.

— Да мне плевать где!

Я шагнула к нему, не думая, и схватила за рукав.

И только потом поняла, насколько близко мы снова оказались.

Слишком.

Опасно.

Его взгляд метнулся к моей руке на его плече, потом к лицу.

Метка под манжетом горела.

И вместе с болью я почувствовала еще одно — его темное, почти отчаянное облегчение от моего прикосновения.