Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 53 – Юлий Люцифер

Имя прозвучало красиво. Острым звоном.

Мне сразу не понравилось.

— И кто она вам?

— Была обещанной союзницей.

Я моргнула.

— Это очень уклончиво.

— Это максимально точно.

— То есть не любовница?

Он посмотрел на меня в упор.

— Тебя это волнует?

Черт.

Черт, черт, черт.

— Меня волнует все, что может попытаться воткнуть в меня нож, — отрезала я.

Он не сводил с меня глаз еще несколько секунд.

Потом ответил:

— Нет. Не любовница.

Почему-то стало легче.

Совсем чуть-чуть.

Что было отвратительно.

— Тогда почему о ней шепчутся так, будто она считает вас своим?

— Потому что когда-то многие думали, что именно она станет леди Вальтер.

— А не стала.

— Нет.

— Из-за меня?

На этот раз он ответил без паузы:

— Из-за короны.

Я усмехнулась без радости.

— Удобная штука — сваливать все на корону.

— Удобнее было бы солгать. Но я устал.

Это “я устал” прозвучало слишком просто.

Слишком по-человечески.

И я опять не знала, как на это реагировать.

— Она опасна? — спросила я.

— Да.

— Настолько, чтобы подбросить записку?

— Да.

— Настолько, чтобы ударить вас в спину?

Тут он все-таки замолчал.

И этого хватило.

— Значит, да.

— Значит, возможно.

— Разница потрясающая.

Он провел ладонью по виску, будто боль начинала возвращаться сильнее.

— Селена не любит проигрывать.

— А вас считает проигрышем?

— Скорее долгом, который у нее забрали.

Это было сказано так сухо, но меня будто иглой кольнуло под кожу.

Долг.

Забрали.

Как будто он — трофей, титул, место, право.

А может, в их мире так оно и есть.

— И теперь у нее есть вы, — тихо сказал он.

— У нее меня нет.

— Но, возможно, ей кажется иначе.

И это я тоже поняла слишком хорошо.

Если женщина привыкла считать, что этот мужчина — ее будущий союз, ее путь, ее право… то новая жена, внезапно появившаяся у алтаря, становится не просто преградой. Она становится личным оскорблением.

Я — оскорбление для женщины, которую даже не видела.

Как мило.

— Она красива? — спросила я прежде, чем успела остановить себя.

Кайден приподнял бровь.

— Серьезно?

Я вспыхнула.

— Просто отвечайте.

— Да.

Еще хуже.

— Очень?

— Да.

Ненавижу.

— И умна?

— Очень.

Ненавижу еще сильнее.

Он вдруг посмотрел на меня так внимательно, что я поняла: все мои мысли у меня, кажется, уже на лице.

— Но ты все равно ей не проиграешь, — сказал он.

Я застыла.

— Что?

— Если это то, о чем ты подумала.

— Я ни о чем таком не думала.

— Ложь.

— Да что вы себе…

— Ты плохо умеешь скрывать раздражение.

— Я хорошо умею скрывать желание вас придушить.

— Это не одно и то же.

Я отвернулась, потому что продолжать этот разговор означало либо признать лишнее, либо ляпнуть что-то совсем глупое.

Он тихо выдохнул — почти смешок.

Я резко повернулась обратно.

— Не смейте.

— Что?

— Вот это ваше выражение лица. Как будто вам смешно.

— Мне не смешно. Просто интересно.

— Что именно?

— Как ты умудряешься злиться даже на тех женщин, которых не видела.

Я не выдержала и схватила со стола подушку с дивана, швырнув в него.

Он поймал ее здоровой рукой.

И, черт возьми, даже не поморщился.

— Прекрасно, — сказала я. — Теперь вы хотя бы не выглядите умирающим.

— Разочарована?

— Не надейтесь.

Он положил подушку рядом и вдруг очень серьезно спросил:

— Ты покажешь мне все, что найдешь дальше?

Вопрос прозвучал иначе, чем его обычные приказы.