Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 39 – Юлий Люцифер

Особенно его.

Как будто стоит ему войти в комнату — и все остальные слова сразу становятся менее важными.

Я подошла к умывальнику, плеснула в лицо холодной водой. Подняла голову.

В зеркале отражалась чужая женщина с моими глазами.

— Хозяйка проклятого дома, — пробормотала я. — Просто невероятная карьера.

И в этот момент в дверь постучали.

Уверенно.

Спокойно.

Не Лисса.

Я уже знала, кто это.

Не открывая, сказала:

— Что вам еще надо?

За дверью несколько секунд было тихо.

Потом голос Кайдена:

— Открой.

— Нет.

— Эвелина.

— Не называйте меня так.

Пауза.

Потом тише:

— Открой. Сейчас.

Что-то в его тоне заставило меня насторожиться.

Не приказ.

Хуже.

Напряжение.

Я подошла к двери и распахнула ее.

Кайден стоял на пороге, одетый уже не так безупречно, как днем. Темный камзол был расстегнут у горла, волосы чуть растрепались, на скуле едва заметно темнела свежая царапина.

Мой взгляд сразу упал на нее.

— Что случилось?

Он посмотрел на меня так, словно сам не ожидал этого вопроса.

Потом ответил:

— Нам нужно поговорить о том, что именно услышали слуги.

И в этот момент я поняла: он уже знает.

Я отступила, пропуская его внутрь.

Кайден вошел молча, и вместе с ним в комнату будто втянулось что-то еще — холод с коридора, напряжение, запах ночи и ветра. Дверь за ним закрылась негромко, но звук показался слишком окончательным.

Я смотрела на царапину у него на скуле.

Тонкая. Свежая. Неопасная.

Но сам факт, что на лице человека вроде Кайдена вообще могла появиться царапина, почему-то выбивал из равновесия.

— Это слуги вас так поцарапали за плохое настроение? — спросила я прежде, чем подумала.

Его взгляд чуть скользнул по моему лицу.

— Нет.

— Жаль. Это была бы красивая история.

Он не ответил на колкость. Прошел к камину, остановился, повернулся ко мне.

— Кто с тобой говорил?

— Полдома.

— Имена.

— А у вас это любимый способ вести беседу? Входить без приглашения и сразу устраивать допрос?

— Я пришел не за беседой.

— Это я уже заметила.

Он сделал вдох, будто сдерживая раздражение.

— Что ты услышала?

— Что я “слишком похожа”. Что “это повторяется”. Что дом помнит женщин, которые приходили сюда не по своей воле. И что слуги, кажется, уже заранее меня жалеют. Ничего особенного.

Я видела, как с каждым моим словом его лицо становится все жестче.

— Кто это сказал?

— Зачем? Накажете их?

— Отвечай.

— Нет.

Он уставился на меня.

— Нет?

— Да, нет. Я не собираюсь сдавать людей только потому, что они боятся и шепчутся. В этом доме все и так живут, как на краю ножа.

— Ты не понимаешь, что делаешь.

— О, еще одна чудесная фраза из вашего любимого набора.

— Эвелина.

— Не называйте меня…

— Хватит.

Тихо.

Но на этот раз я не вздрогнула.

Потому что устала.

Слишком устала, чтобы каждый раз отшатываться от его голоса.

Я подошла ближе.

— Нет, это вы хватит. Хватит приходить ко мне с приказами и полуправдой. Хватит решать, что мне можно знать, а что нет. Хватит делать вид, что только вы тут умеете бояться за последствия.

Что-то в его взгляде изменилось. Не смягчилось — просто стало глубже.

— Я не делаю вид.

— Тогда начните говорить честно.

Он молчал несколько секунд.

Потом очень спокойно спросил:

— Ты действительно хочешь честно?

— Да.

— Даже если после этого захочешь сбежать еще сильнее?