Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 174 – Юлий Люцифер

— Сначала — с советом.

— Скучно.

— Потом — с Селеной.

— Уже лучше.

— Потом — с Агнес.

— О, вот это совсем хорошо. Особенно после вчерашнего.

Он посерьезнел.

— Я не знаю, насколько можно ей доверять дальше.

— Я тоже.

— Но и выбросить ее из схемы сейчас значит оставить слишком много пустых мест.

— Значит, держим ближе и проверяем чаще.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

— Именно это я и думал.

— Не хвастайтесь. Иногда даже вы приходите к очевидному.

— Ты сегодня особенно любезна.

— Это влияние светлого платья.

Тишина снова стала мягче.

И вот тут я поняла, насколько многое правда поменялось за одно утро.

Раньше после такого между нами стоял бы хотя бы один обязательный барьер — злость, ревность, неловкость, страх, долг. Что угодно.

Сейчас — нет.

Не потому, что их не осталось.

Потому что мы оба уже знали: ни один из них больше не сильнее того, что между нами уже признано.

Именно поэтому следующее, что я сказала, прозвучало почти спокойно:

— Вчера ночью я не сказала главное.

Он напрягся.

Едва заметно.

Но я почувствовала сразу.

— Что именно?

Я выдержала паузу.

Потому что, как ни странно, теперь уже не хотела бросать слова как оружие. Хотела — как правду. Даже если короткую.

— Что я не жалею не только о круге, — сказала тихо.

Мир на секунду замер.

Потом я увидела, как в его лице что-то дрогнуло. Не внешне почти. Но достаточно, чтобы сердце у меня снова предательски ударило сильнее.

— Эвелина…

— Нет. Не надо сейчас разворачивать это в длинный разговор. У нас и правда совет, Ардены, Агнес, ваш брат и целый дом, который, возможно, решил на нас обидеться.

— Дом точно обиделся.

— Вот. Я и говорю.

Он сделал шаг ко мне.

Один.

И этого хватило, чтобы воздух снова стал густым.

— Тогда зачем сказала? — спросил он.

Я честно ответила:

— Чтобы вы не сидели здесь с лицом человека, который думает, что, возможно, все понял не так.

Он смотрел долго.

Очень.

И от этого мне вдруг стало совсем жарко, несмотря на прохладное утро и открытое окно.

— Я не понял не так, — сказал он наконец.

Проклятье.

Ну конечно.

Я кивнула.

Потому что не доверяла голосу.

Он подошел еще ближе.

Не касаясь.

Но уже в том расстоянии, где тело помнит все лучше головы.

— И ты? — спросил тихо.

Вот тут уже пришлось поднимать взгляд.

Прямо на него.

— Нет, — ответила я так же тихо. — Я тоже.

Вот.

Сказано.

Утро, когда все меняется.

Да.

Потому что после этого ответа уже невозможно было оставить вчерашнюю ночь только в библиотеке, как случайный обрывок слабости.

Нет.

Теперь это стало частью дня. И частью следующих решений.

Он поднял руку.

Медленно.

Так, будто оставлял мне еще одну секунду на отказ.

Я не отказала.

И когда его пальцы коснулись моей щеки, это не было ни жестом милорда, ни жестом спасителя, ни даже прямым продолжением ночи.

Это было просто слишком бережно для человека, которого я когда-то назвала чудовищем.

И именно поэтому почти выбило из меня воздух.

— Какая же это все еще плохая идея, — прошептала я.

— Да, — ответил он.

— И все меняет.

— Да.

— И вы, кажется, вообще не собираетесь притворяться, что это случайность.

— Нет.

Проклятье.

На этот раз я не отступила.

Но и дальше не пошла.

Потому что шагов между нами и так уже было сделано достаточно, чтобы утро стало другим.

А дальше… дальше был дом, который не прощает. Совет. Политика. Селена. Агнес. Эдриан. Все, что требовало не только чувствовать, но и думать.