Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 162 – Юлий Люцифер

Это было сказано без обычной колкости.

Просто устало.

И это делало ее на секунду опаснее.

Потому что уставшие красивые женщины иногда идут на ходы куда страшнее, чем гордые.

Кайден протянул руку.

Селена отдала тетрадь.

Без торга.

Без паузы.

И вот это меня насторожило сильнее всего.

Он раскрыл ее прямо там, у камина. Я подошла ближе, почти вплотную. Не думала о том, как естественно это получилось. Просто хотела видеть сразу.

Почерк внутри был неровный, быстрый, местами явно маскированный под что-то более грубое. Некоторые страницы действительно были вырваны или обожжены. Но на оставшихся хватало пометок, дат и коротких строк.

Эдриан вошел как раз на середине первой страницы.

— Я что-то пропустил?

— Пока только новую форму головной боли, — сказала я.

Он встал у моего плеча и быстро понял по лицам, что все серьезнее.

Кайден перевернул страницу.

Там были короткие записи:

“А. сказала ждать до свадьбы”

“А. считает, что девочка слаба, но полезна”

“А. не верит в удержание, только в правильную потерю”

“если младший снова привяжется, А. даст дойти до конца”

У меня по спине прошел холод.

Потому что это не было прямым именем.

Но было слишком похоже.

Слишком.

Эдриан тихо сказал:

— Черт.

Селена молчала.

Не торжествовала.

Не улыбалась.

Только наблюдала.

И я не могла понять, что в этом наблюдении больше — злой надежды или почти болезненной необходимости наконец выложить то, что сама боялась носить в руках.

Кайден перевернул еще страницу.

Там была запись длиннее:

“А. говорит, что дом не прощает тех, кто выбирает не ту любовь. Если младший станет как старший, придется забрать у него женщину раньше, чем он начнет ломать схему под нее”

Комната застыла.

У меня в ушах зашумело.

Дом не прощает.

Вот откуда.

Вот не метафора.

Не просто ощущение.

Это было сказано прямо.

И если “А.” — действительно Агнес…

Я медленно подняла голову.

Кайден смотрел на строчку так, будто она могла сейчас загореться у него в руках.

Через метку я чувствовала не только злость.

Предательство.

Не как удар ножом.

Хуже.

Как если бы человек, который хранил правду о матери, одновременно все эти годы был готов повторить схему еще раз, если это удержит дом в нужной форме.

— Это может быть подделка, — сказала я, и собственный голос прозвучал слишком резко в тишине.

Селена сразу ответила:

— Может.

Я повернулась к ней.

— Так спокойно?

— А вы хотели, чтобы я визжала “вот, видите”? Нет. — Она чуть скривилась. — Я не уверена, что хочу, чтобы это оказалось правдой. Но слишком долго знала достаточно, чтобы не отмахнуться.

Вот оно.

Опять эта страшная зона между ложью и правдой.

Кайден поднял взгляд на нее.

— Почему сейчас?

Селена выдержала паузу.

Потом ответила:

— Потому что, если в доме осталась женщина, для которой “правильная потеря” важнее живых людей, я не хочу и дальше стоять рядом с ней вслепую. Даже если она презирает меня достаточно, чтобы считать это взаимным.

Честно.

И от этого только хуже.

Эдриан взял тетрадь у брата, быстро просмотрел еще несколько страниц.

— Здесь не только про нее, — сказал он. — Есть пометки про “советника в сером”, про склад печатей, про “ночь пожара”… и да, “А.” повторяется чаще всего.

— Это ничего не доказывает, — сказала я.

— Нет, — отозвался Кайден. — Но требует вопроса.

Вот тут я резко повернулась к нему.