Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 161 – Юлий Люцифер

Селена ушла за тетрадью под охраной двух стражей.

Дверь за ней закрылась негромко, но в комнате после этого стало еще тише.

Не легче.

Тише.

Я стояла у кресла, не садясь, и смотрела на пустое место, где только что была она. В голове уже слишком быстро складывались варианты, и все были плохими.

Если тетрадь настоящая — Агнес могла оказаться не просто хранительницей женской сети, а чем-то куда опаснее.

Если тетрадь поддельная — Селена била ровно туда, где у нас после ночи появилась первая настоящая опора.

В любом случае ход был сильный.

Очень.

И именно это бесило больше всего.

Кайден не двигался.

Стоял у камина так, будто в комнате снова появился невидимый круг, и он уже мысленно расставлял нас по углам.

— Вы же не верите ей сразу, — сказала я.

Он перевел на меня взгляд.

— Нет.

— Но и не отмахиваетесь.

— Нет.

Честно.

Конечно.

— Потрясающе. Я прямо скучала по вашим ответам длиной в половину удара сердца.

Уголок его рта не дрогнул.

Слишком напряжен.

Слишком собран.

И через метку я чувствовала это почти как собственный пульс: он уже проверяет все, что знал об Агнес. Каждую паузу, каждый взгляд, каждую старую фразу. Не потому что готов поверить Селене. Потому что слишком хорошо знает цену одного упущенного “нет”.

— Что вас смущает сильнее? — спросила я тише. — То, что это может быть ложь, или то, что может оказаться правдой?

Он помолчал.

Потом сказал:

— То, что и то и другое может быть частично верным.

Я закрыла глаза на секунду.

Да.

Вот именно.

Потому что Агнес вполне могла быть в сети сопротивления — и одновременно прикрывать то, что сама считала меньшим злом. Мирей могла пользоваться ее молчанием, не будучи полностью “ее человеком”. Селена могла говорить правду не из чистоты намерений, а потому что именно сейчас ей выгодно расколоть нас с той женщиной, к которой мы только что пошли за ответами.

В этом доме вообще не осталось простых прямых линий.

— Если Агнес действительно что-то знала и недоговаривала, — сказала я, — это еще не значит, что она работала на Мирей.

— Знаю.

— А если работала не напрямую?

— Знаю.

— А если…

— Эвелина.

— Что?

Он сделал вдох.

— Я уже думаю об этом.

Я уставилась на него.

— Удивительно. И как же я, по-вашему, могу это заметить, если вы выглядите как каменная статуя перед приговором?

На этот раз уголок его рта все-таки дрогнул.

Очень слабо.

— Это комплимент моей выдержке?

— Это угроза вашей шее.

Он кивнул, будто принял к сведению.

Проклятье.

Даже сейчас.

Даже на таком нерве.

Стук в дверь спас нас от нового витка.

Рейнар открыл сам.

Селена вошла первой.

В руках у нее действительно была небольшая темная тетрадь. Не красивая, не богато оформленная — обычная, почти служебная. Кожа на обложке потерта. Край чуть подгорел. Одна из завязок оборвана.

Она держала ее не как выигрышный козырь.

Как вещь, которую слишком долго боялась трогать сама.

Интересно.

Очень.

— Вот, — сказала она.

Кайден не взял сразу.

— Где нашла?

— В тайнике под ложным дном дорожного сундука Мирей. После ее смерти мои люди… — она осеклась, — один из слуг, которому я еще могла верить, успел проверить ее комнаты раньше вашей стражи.

— Ваши люди все еще гуляют по дому? — холодно спросила я.

Селена перевела на меня взгляд.

— Уже нет. После того, как Илия воткнула себе иглу в горло, я перестала питать иллюзии, что хоть кто-то здесь принадлежит мне по-настоящему.