Книга Попаданка. Замуж по принуждению, страница 152 – Юлий Люцифер

— Леди.

И в этом коротком обращении было больше уважения, чем за все время нашего знакомства.

Я слишком устала, чтобы иронизировать.

Только коротко кивнула в ответ.

— Селена? — спросил Кайден.

— Все еще под охраной. Совет с утра требует разговора. Гости — тоже. Дом, как ни странно, стоит.

— Чудо из чудес, — пробормотала я.

Рейнар позволил себе почти невидимую тень сухой улыбки.

— Именно, леди.

Кайден распорядился быстро. Слишком быстро для человека, который сам едва держался. Это бесило. И одновременно было таким привычным, что я уже почти перестала удивляться.

— До утра никого не выпускать. Совет — в малой гостиной, под охраной. Селена — отдельно. Эдриан со мной через час. Лекаря — в библиотеку.

— Вам бы в постель, а не в библиотеку, — сказала я раньше, чем успела остановить себя.

Рейнар отвел взгляд.

Разумеется.

А Кайден посмотрел на меня так, что даже в коридоре стало теснее.

— И тебе тоже, — сказал он спокойно.

— Я не геройствовала с открытой раной под домом.

— Нет. Ты всего лишь треснула первичный камень голой волей.

— Какая мелочь.

Эдриан тихо фыркнул.

— Я, пожалуй, все же начну верить, что вы двое друг друга стоите.

— Замолчи, — одновременно сказали мы с Кайденом.

Рейнар на этот раз уже не скрывал, что ему смешно.

Очень-очень чуть-чуть.

После этого мы разошлись.

Эдриан — к себе, отмывать кровь и, скорее всего, переваривать тот факт, что не только брат, но и сама судьба дома треснула иначе, чем он ожидал.

Кайден — в библиотеку, хотя я была почти уверена: сначала он попытается устоять еще на одном разговоре, еще на одном распоряжении, еще на одной порции боли.

Я — в свои покои.

И именно там на меня наконец накрыло.

Не истерикой.

Хуже.

Пустотой после слишком сильного напряжения.

Я зашла, закрыла дверь, дошла до кровати и просто села. Потом согнулась, упершись локтями в колени, и несколько минут сидела так, слушая, как по комнате звенит тишина.

Контур мертв.

Я жива.

Он жив.

Мы выбрались.

Это должно было ощущаться облегчением.

Но пока ощущалось только как пространство после взрыва, в котором еще не осел дым.

Метка отозвалась теплой, глухой волной.

Кайден.

Не боль.

Не страх.

Усталость. Такая глубокая, что у меня самой свело лопатки.

И под ней — желание дойти до меня. Убедиться. Не словами даже. Просто фактом присутствия.

Я закрыла глаза.

— Нет, — прошептала в пустоту. — Даже не думайте.

Разумеется, это никак не помогло.

Стук во внутреннюю дверь раздался минут через десять.

Я даже не удивилась.

Сидела молча несколько секунд, надеясь, что он передумает.

Не передумал.

Стук повторился.

Спокойный. Короткий. Без приказа.

Проклятье.

Я поднялась, подошла и открыла.

Он стоял на пороге уже без камзола. Черная рубашка расстегнута у горла. Волосы чуть влажные, как будто хотя бы умылся. Лицо бледное. Усталость в глазах уже не пряталась. И еще — то самое выражение, которое я начинала ненавидеть за его честность.

Слишком много всего сразу.

— Лекарь вас все-таки не убил? — спросила я.

— Нет.

— Жаль. Был шанс закончить день без новых сложных разговоров.

Уголок его рта дрогнул.

— Можно войти?

Вот.

Вот оно.

Когда больше нельзя скрывать.

Потому что раньше он просто вошел бы. Или приказал. Или решил без меня.

А теперь — спрашивает.

И этот простой вопрос оказался страшнее почти всего.