Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 52 – Аурелия Шедоу

Но я видела больше. Я видела, как её пальцы впиваются в руку очередной «кандидатки» так, что та бледнела от боли. Видела, как её глаза, сияющие и пустые, метали молнии в сторону слишком уж развязно смеявшейся рыжеволосой красотки. Видела, как она, улыбаясь, что-то шептала на ухо графине Белладонне, и та становилась землистого цвета, едва кивая.

Давление достигало пика. Она создавала иллюзию праздника, но сама была на грани срыва. Её знаменитое конфетти должно было быть идеальным. Её бал — триумфальным. И каждая из этих девиц была всего лишь пешкой в её игре, которую она в любой момент готова была снести с доски, если та не оправдает ожиданий.

И тут её взгляд, острый и всевидящий, скользнул вверх и на мгновение задержался на моём окне. На мне. Улыбка не сошла с её лица, но в её глазах вспыхнула такая мгновенная, такая бездонная ненависть, что мне стало физически холодно. Она ненавидела меня не как человека. Как помеху. Как пятно на безупречном фасаде её бала. Как напоминание о том, что её триумф может не состояться.

Она отвела взгляд, снова защебетав что-то окружающим, но ледяной след её ненависти остался витать в воздухе.

Внизу тем временем разыгрывались другие мелкие драмы. Две девицы в голубых платьях, очень похожие друг на друга, с одинаково кукольными лицами, обменивались колкостями под сладкими улыбками. Их Виа доносила до меня едкий шипящий шёпот: «...сказала, что твоё платье в прошлом сезоне...», «...а твоя мать умоляла мою о займе...».

И доносился шёпот других дам: «Слышали?.. Серину... в темницу... заговор с Горлумнами...»

Неподалёку важный граф с седыми бакенбардами что-то настойчиво внушал своей дочери — стройной, темноволосой девушке с печальными глазами. Она смотрела в землю, лишь изредка кивая, а её Виа была тяжёлой и безрадостной, как камень: «...должна... ради семьи... вынести всё...».

Интриги, сплетни, расчёты, страх — вот из чего был соткан этот «праздник». Никто не видел за спинами этих девиц самого дракона. Они видели корону. Власть. Богатство.

Горгулья кашлянул, привлекая внимание.

— Пора. Его Высочество велел вернуть вас в Сад. У вас мало времени.

Я отвернулась от окна. От этого зрелища фальши и тщеславия. Моё место было там, среди тихо стонущих, но живых Лилий. Среди настоящей боли, а не этой танцующей тени, что называлась балом.

Но один образ преследовал меня. Образ той темноволосой девушки с печальными глазами. В её покорности была своя сила. И своя трагедия. Она была такой же пленницей в этой игре, как и я. Просто её цепь была из золота и шёлка.

Я шла обратно в Сад, и давящая тяжесть дворцовой суеты сменялась давящей тишиной увядания. Два часа. До начала бала. Мне нужно было творить чудо. Не для того, чтобы угодить Солáрии. Не для того, чтобы спасти трон дракона.

А для того, чтобы хотя бы у одной пешки в этой игре — у той девушки с печальными глазами, да и у меня самой — появился шанс не стать разменной монетой в чужих руках.

Глава 24: Искра понимания

Сад Сердца затих в предгрозовом ожидании. Тихие стоны Лилий сменились напряжённым, почти звенящим молчанием. Они замерли, будто прислушиваясь к гулкому эху шагов, доносящемуся из замка, к нарастающему гулу голосов. Бал был на пороге. А мы — на пороге провала.

Я металась между грядками, касаясь то одного стебля, то другого, посылая через Виа импульсы надежды, поддержки, просьбы. «Держись. Пожалуйста, держись. Нужно зацвести. Нужно сейчас же». Но в ответ шла лишь усталая, слабая волна благодарности и бессилия. Они были слишком истощены. Уничтожение кристалла остановило смерть, но не вернуло жизнь. Им нужна была сила. Энергия. Чудо. А у меня не было ни того, ни другого, ни третьего. Время текло беспощадно.