Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 49 – Аурелия Шедоу

— Ты выиграла нам время, Флорен. Но не победу. — Он указал пальцем на меня, и его коготь блеснул в тусклом свете. — Бал начинается через четыре часа. Гости уже съезжаются. Лилии должны пылать на пике своего цветения к моменту, когда я выйду к собравшимся для объявления о Выборе. — Он сделал паузу, вкладывая в тишину весь вес своего ожидания. — У тебя есть три часа. До начала бала. Заставь их цвести. Или всё, чего мы добились, не будет иметь никакого значения. Провал на балу будет таким же крахом, как если бы они умерли.

Он развернулся и ушёл, его шаги гулко отдавались во внезапно слишком тихом Саду.

Я осталась стоять среди ослабших, но всё ещё умирающих Лилий, с тремя часами на руках и пеплом надежды, горьким на губах.

Остановить смерть — это было только начало. Теперь нужно было совершить воскрешение. А на это, как знала любая садовница, нужны силы, время и чудо.

И у меня было только три часа, чтобы его совершить.

Глава 22: Бремя короны

Гранит Тронного зала был ледяным под моей ладонью. Я сидел, вернее, был вписан в массивное кресло предков, чувствуя его вес на своих плечах — не физический, а тот, что вдавливал позвонки в прах тысячелетий. Передо мной, как навязчивые мухи, толпились послы. Их лица — маски учтивости, натянутые на острое лезвие любопытства и страха.

Клан Ярвенов с Севера. Их посол, длинный и тощий, как жердь, с лицом, выветренным морозами, говорил плавно, но каждое слово было отточенным кинжалом.

— …и, конечно, Ваше Высочество, мы все с нетерпением ждём Бала и вашего Выбора, — он склонил голову, но его глаза, холодные и бледные, буравили меня. — Стабильность Пиков — это стабильность всех наших земель. Особенно сейчас, когда ходят такие… тревожные слухи.

Он не назвал их. Не произнёс «Лилии». Не сказал «угасание». Но они висели в воздухе, густые, как смрад болота. Его следующая фраза была тише, но оттого лишь опаснее:

— Наш клан всегда поддерживал Дом Монтфортов. Но… некоторые голоса в совете старейшин задаются вопросом. Готов ли молодой Дракон нести свою корону… без трещин? Возможно, нам нужны… зримые доказательства силы. Чтобы успокоить эти голоса.

Доказательства. Он говорил о Лилиях. Они все говорили о Лилиях. Они чуют слабину, как стервятники чуют падаль. Им не нужна правда. Им нужен символ. Пылающий цветок. Доказательство, что древняя магия Крови и Камня всё ещё сильна. Что я всё ещё силён.

Мой взгляд скользнул по залу, по гербам вассалов на стенах. Каждый глаз, вытравленный на камне, казалось, смотрел на меня с немым укором. Я чувствовал их взгляды на своей спине — тяжёлые, оценивающие. Ждущие провала.

Я что-то сказал в ответ. Что-то гладкое, уклончивое, полное королевской уверенности, которой не было внутри. Посол склонился снова, недоверчивый, но пока удовлетворённый. Он отошёл, уступая место следующему просителю, но осадок остался. Яд сомнения был внедрён.

И тут воздух взорвался.

— Каэльгорн! Драгоценный мой!

Солáрия. Она ворвалась в зал, как ураган из шёлка, духов и истерики. Её платье — очередное творение безумия из алого и золотого — казалось, пылало в полумраке зала.

— Они говорят, ты арестовал Серину! За что? За то, что она помешала той… той грязи из Вердании добить мои Лилии?! — её голос звенел, как разбитое стекло, заставляя послов перешёптываться. Она не обращала на них внимания. Её мир сузился до её обиды и её бала. — Я требую её немедленного освобождения! И чтобы эту… эту садовницу бросили в темницу! Сию же минуту!