Книга Зеленая ведьма: Попаданка для дракона, страница 51 – Аурелия Шедоу

Я поднялся с трона. Послы засуетились, ожидая речей.

— Приём окончен, — прорычал я, и мои слова, грубые и не допускающие возражений, прокатились по залу. — До встречи на балу.

Я прошёл мимо них, не глядя, чувствуя на спине их удивлённые и испуганные взгляды. Мне нужно было в Сад. Мне нужно было увидеть своими глазами. Увидеть, осталось ли что-то от той надежды. Или мне остаётся лишь выбирать из пепла меньшее зло.

Глава 23: Танцующая тень претенденток

Вернуться в Сад после темницы было все равно что вдохнуть после долгого удушья. Даже пропитанный запахом увядания воздух казался слаще без гнетущей каменной тяжести за спиной. Лилиям и правда было лучше. Виа больше не кричала от боли, а лишь тихо стонала, словно тяжело больной после кризиса. Слабость была повсюду, но это была своя, родная слабость, а не чужая, разъедающая язва.

Но покоя не было. Замок Хрустальные Пики, обычно погружённый в величавое, ледяное спокойствие, бурлил, как растревоженный улей. Со всех сторон доносился гул голосов, лязг оружия стражи, строящей оцепление, беготня слуг. Воздух вибрировал от напряжения и притворного веселья.

Через два часа должен был начаться Бал.

Я пыталась сосредоточиться на Лилиях, на их едва теплящейся жизни, но меня саму выдернули из Сада. Горгулья — мрачный и неумолимый — появился в дверях и, не говоря ни слова, знаком велел следовать за ним.

Он привёл меня в маленькую, пустую комнатушку с единственным окном, выходящим... на главный внутренний двор замка. Окно было высоко, и из него открывалась идеальная, как на блюде, картина прибытия гостей.

— Его Высочество велел показать, — буркнул Горгулья и встал у двери, сложив руки на груди, превратившись в очередную статую.

Поначалу я не понимала замысла. А потом поняла. Это была не милость. Это была демонстрация. Показать кролику удава, в чьё логово его принесли.

Двор кишел жизнью. Кареты, запряжённые парами и четвёрками лошадей самых причудливых мастей, подъезжали к парадному входу. Из них выходили они.

Претендентки.

Одни — в воздушных платьях пастельных тонов, с румяными щёчками и взглядами испуганных ланей. Они робко жались к матерям или нянькам, их пальчики судорожно сжимали веера. Другие — в тёмных, богатых тканях, с высокими причёсками и холодными, оценивающими взглядами. Они смотрели на замок не со страхом, а с расчётом, как полководцы на карту будущей битвы. Третьи — яркие, как тропические птицы, в платьях, усыпанных искрящимися камнями, их смех был слишком громким, а жесты — слишком размашистыми для чопорного двора Пиков.

Все они были красивы. Все — юны. И все — абсолютно чужие. Куклы, наряженные для большой игры, в которой я была всего лишь разменной монетой, помехой или призом.

Виа, настроенная на жизнь, улавливала обрывки их эмоций даже отсюда, сквозь стекло: притворное волнение, жадное любопытство, леденящий страх, тщеславное ожидание. Ни капли искренности. Ни искры настоящего чувства. Они приехали не к дракону. Они приехали к трону. И среди них, как коршун среди голубей, кружила Солáрия.

Она парила по двору в ослепительном платье цвета расплавленного золота, усыпанном настоящими алмазами, которые слепили глаза даже при тусклом свете Пиков. Её улыбка была ослепительной и абсолютно мёртвой. Она подлетала то к одной группе, то к другой, щебетала что-то, касалась рук, поправляла непослушную прядь волос у какой-то бледной девицы. Её движения были отточенными, быстрыми, как у хищной птицы.