Книга 48 минут. Пепел, страница 90 – Виктория Побединская

Но я не двигаюсь с места, как будто приклеилась плечом к вокзальной стене. Ненавижу собственную беспомощность. Теперь, вместе с Эхо, приходится гасить еще и разгорающееся раздражение.

— Знала бы, что так будет, – никогда не обратилась бы к тебе за помощью.

Он отвечает чересчур резко:

— Жаль, что так.

Я едва сдерживаю усмешку.

— Серьезно? У нас за спиной два десятка обученных солдат, которые только и ждут, чтобы кто-то из нас совершил ошибку. И мой отец, которому сам черт не брат. Я с первого дня из кожи вон лезу, чтобы хоть как-то соответствовать вашему уровню. Но уже до смерти устала слышать о своей никчемности – и готова послать каждого, кто еще хоть раз меня в это ткнет. Так что единственное, что сейчас удерживает меня от того, чтобы хорошенько тебе вмазать, – понимание, что если в радиусе километра возникнет кто-то из Коракса, вспышку гнева моментально заметят. И тогда нас просто перестреляют. Только тебе, кажется, плевать, потому что все, что ты можешь сказать, – «Жаль, что так»!

Судя по звуку, Ник отталкивается от стены и подходит ближе. Я вспыхиваю – то ли от злости, то ли от тяжелой ладони, которую он опускает мне на талию и разворачивает меня к себе.

— Два десятка обученных солдат, которые не дают тебе покоя, Джесс запутал и отправил следом за собой на север. А если бы я услышал через Эхо хоть одну объективную причину для опасений, никогда не привел бы тебя сюда. И это не ты, а я из кожи вон лезу, чтобы оградить тебя от вещей, в которые ты ныряешь с головой, хотя тебя об этом не просят. Ну а если не оградить – научить тому, чему не учил никого, даже Арта. И единственное, что меня смущает, – то, что ты до сих пор не понимаешь почему. Поэтому, да. Это все, что я могу сказать.

В любой другой ситуации я бы не поверила собственным ушам, но сейчас сомнений нет. Слова сказаны, и их не вернуть назад.

— И все же – почему? – Вопрос срывается с языка быстрее, чем я успеваю о нем подумать. – Потому что считаешь меня слабой девчонкой, от которой нет никакого толка?.. Потому что я заноза в заднице, как ты всегда повторял?.. Потому что никто больше не стал бы со мной возиться?..

Между нами повисает тягучая неопределенность.

— Нет.

Ник устремляет на меня задумчивый взгляд. Его глаза вместо ответа на мой вопрос задают десяток новых. Я замираю.

— Тогда почему?

И он бросает едва слышно:

— Догадайся.

А потом дотрагивается до моей щеки ладонью. Внезапно, так что перехватывает дыхание. Да и стоим мы сейчас близко, как никогда раньше себе не позволяли.

— Сложно со мной, да? – произносит Ник.

Вопрос звучит на удивление серьезно, таким голосом не шутят. От того, как слова переплетаются, приобретая новое значение, все внутри сжимается. Я растерянно замолкаю, встречаясь взглядом с Ником. Выражение его лица предельно серьезно. Тишина звенит. Он заводит прядь волос мне за ухо, заглядывает в глаза. И когда кажется, что все так долго воздвигаемые между нами стены вот-вот падут, за спиной слышатся шаги и раздается знакомый голос:

— Не отвлекаю?

Мы оборачиваемся. Я устало прикрываю глаза. Только его тут не хватало!

Скрестив руки на груди, в двух шагах от нас стоит Джесс. Молча переводит взгляд с брата на меня, пытаясь понять, чему помешал. А потом шагает вперед, протягивая ладонь, – но Ник ее не пожимает. Его лицо выражает что угодно, только не дружелюбие.