Книга Выжившая назло мужу, не влюбись в дракона!, страница 26 – Петра Пугачева

— Ты, — зашипел граф и кинул его к стене с удивительной лёгкостью, — я тебе сколько раз предупреждал, чтобы ты пальцем к моим женщинам не прикасался. Сколько раз?

Граф в два шага снова оказался рядом с ним, поднял Бойко за волосы и прижал к стене локтем. Что с ним такое!

— Один.

Лицо Бойки не было испуганным, оно выражало ярость, от чего граф сдавил его шею локтем сильнее.

Бойко закашлялся.

— И умному этого достаточно.

Он словно не собирался прекращать!

— Отпустите его!

Я кинулась на руку графа, но он легко откинул меня к кровати и обернулся. Его лицо пошло шрамами, которые тут же пропали.

— А ты! — обратился ко мне граф, за его затылком Бойко стремительно синел, — быстро забыла предыдущего любовника, помнишь, который тебя закопал.

Как будто у меня любовников целая очередь.

— Это был муж, — от моего откровения лица вытянулись у обоих, и у яростного графа, и у умирающего от недостатка воздуха Бойко, будто в их мире мужья не убивают жён, — и спала я на полу. Здесь. Бойко меня не трогал, может даже не заметил.

Граф отпустил парня. Тот упал на одно колено, царапая горло и пытаясь вздохнуть.

Я, не зная чем помочь, открыла окно. Холодный утренний воздух привел меня в чувства. Руки перестали дрожать.

Я вновь повернулась к Бойко. Ему воздух не помог.

— Кольцо, — прохрипел он.

Я кинулась к ванне. Ночью он снял кольца там, до того как превратиться. Какое из них?

Граф преградил мне путь.

— Он рвал на тебе одежду? — указал он на тряпки от платья.

— Он рвал её на себе.

Только тогда граф кинул ему кольцо, Бойко поймал его одной рукой, что удивительно в его состоянии. И сразу с лица сошла синева.

— Одевайся и спускайся на завтрак, — сказал мне граф как ни в чём не бывало, он бросил Бойко многострадальное одеяло, — а ты иди за мной, сможешь выбрать любой костюм из моего гардероба.

Я правильно поняла? Граф считает — поковыряться в его шкафу сойдёт вместо извинений за чуть-чуть не доведённое до конца убийство.

За завтраком мы жевали яичницу. Я думала о графе, о том, как он только что душил Бойко, а теперь завтракает как ни в чём не бывало. Как можно быть таким бесчувственным?

Сам Граф хитро поглядывал на Стефку. Судя по её понурому лицу, друга она ещё не видела.

— Стефанида, а вы пробовали кофе? — вдруг спросил граф.

— Д... Нет, — Стефка явно растерялась.

— Вы правы, Стефанида. Тори прекрасно готовит блюда Тиройской кухни, но вот это, — он отставил чашку, — словом "кофе" я назвать не могу. Не вините её, моя оплошность.

Он поднялся из-за стола и бодро пошёл к двери на кухню.

— Граф идёт! — прокричала Стефка в панике, на кухне что-то звякнуло.

— Письменное приглашение ждёшь? — подмигнул граф мне, проходя мимо.

Что за показное дружелюбие?

На кухне Тори судорожно завязывала чистый передник.

— Господин, — она сделала что-то вроде реверанса.

— Ну что Вы, Тори. Не стоит суетиться. Я всего лишь пришёл показать, как варить кофе. А то вам видимо кажется, что зерна золотые, раз он получается таким слабым. О, вот где кофемолка! Дайте мне передник и садитесь, учитесь.

Мы все втроём сели. Граф надел передник и щедро насыпал зёрен из мешочка в настольную мельницу.

— Зерна же дорогие, — промолвила Тори.

— Но вкус не должен теряться,— граф крутил ручку, — где джезва? А вот она.