Книга Невеста для пилигрима, страница 104 – Рута Даниярова

— Моя мать давно умерла, а отец…он уже похоронил меня.

— Разве можно похоронить живого?

— Иногда человека проще считать мертвым. Я не хочу говорить об этом, — отозвался Амьер.

Отблески костра падали на лицомужчины, высвечивая неровные шрамы.

Наконец он спросил:

— О чем вы еще хотите спросить, Виола?

Девушка, помолчав, заговорила:

— Ваш друг Дайнис. Он относится к вам не просто как к другу…

— Как же? — с любопытством спросил Амьер.

— Ну, как будто вы были его командиром. Он подчиняется вам и оберегает вас.

— Вы очень наблюдательны, госпожа Виола, — улыбнулся мужчина.

— Дайнис действительно служил моему отцу. И он лучший друг моего брата.

Он поворошил палкой угли догорающего костра, и от шипящих потрескивающих угольков полетели золотистые искры.

Помолчав, Амьер тихо сказал:

— Вы чудесная девушка, Виола. Я желаю, чтобы вам повезло в храме Эри и вы вернулись к тем, кто вас ждет. Идите спать, скоро утро.

Он легко вскочил на ноги и подал девушке руку.

Виола осторожно вложила пальцы в ладонь Амьера. Его рука была горячей.

Мужчина проводил ее до фургона и шепнул:

— Доброй ночи.

Виола еще долго ворочалась в темноте, прижимая ладони к горящим щекам. Кажется, сердце у нее стучало так громко, что его могла услышать Тальда.

Амьер назвал ее «чудесной». Что это — сочувствие или что-то большее? Неужели она действительно нравится этому загадочному мужчине?

* * *

Утром Тальда сварила пшенную кашу с зажаренными шкварками.

Виола разрезала последнюю головку сыра, взятую в дорогу, и разложила куски на вчерашние лепешки по количеству мужчин.

Тальда длинным половником ловко накладывала кашу в деревянные миски, которые подставляли проголодавшиеся охранники.

— Вкусное варево, Тальда, — похвалил усатый степенный мужик лет сорока, вытирая деревянную ложку о штаны.

Виола уже знала, что его зовут Этан.

— Кабы не был женат, непременно бы женился на тебе, — Этан весело подмигнул и уселся на бревно, где уже работали ложками охранники.

Равьер и Дайнис присели неподалеку на телегу с мешками и начали есть горячую кашу.

Мимо прошел Рамис. Он вытер ложку о штаны, а затем высморкался.

Равьер поморщился, Рамис перехватил его взгляд и нахмурился.

— А ты что, урод, брезгуешь что ли, с нами сидеть? Тоже мне, герцог нашелся.

Равьер тут же вскочил со своего места, кровь ударила ему в голову.

Вперед тут же вышел Дайнис и оттеснил Равьера.

— Иди своей дорогой, — спокойно сказал он Рамису.

— А что ты впрягаешься за своего дружка калечного, или у него на пожаре и яйца подгорели? — ощерился Рамис.

Равьер мгновенно набросился на обидчика, и они, сцепившись, покатились по земле, усыпанной мелкими камнями. Равьер подмял под себя наглеца и нанес, не разбирая, несколько ударов по нему, но внезапно услышал тяжелый свист в воздухе.

Спину обожгла острая боль. Он повернул голову и увидел Брента, снова взмахивающего кнутом.

— А ну оба прекратили! — прорычал тот, и кнут, просвистев, снова опустился на спину Рамиса. — Встали оба!

Равьер поднялся, тяжело дыша, и стал отряхивать одежду.

— Я предупреждал тебя, чтобы ты не ссорился с моими людьми! — заорал Брент, и кнут опять взвился в воздухе.

Дайнис успел оттолкнуть Равьера, и кнут не задел его.

— А ты, видно, тоже захотел попробовать моего угощения, — зло сказал Брент Сторду.