Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 90 – Рута Даниярова

Эйгар хмурится.

— Я никогда не буду напоминать тебе о том, что ты сделала. Обещаю. Прошлое останется в прошлом. Но я хочу начать с тобой заново, Лили.

Он притягивает меня к себе, и его поцелуй — не вопрос, а утверждение. Целует жадно, страстно, будто хочет стереть все мои сомнения, уничтожить прошлое пламенем настоящего. Его губы пьянят, лишают воли, разжигают тот самый странный огонь в глубине живота.

Я рада, что Эйгар жив, что он здесь рядом со мной. Сильный, горячий, страстный.

Его руки скользят по моей спине, развязывают шнуровку платья. Ткань вдруг кажется невыносимо тяжёлой и чужой. Хочу ощутить жар его кожи, согреться, расплавиться, забыться. Дрожащими пальцам стягиваю платье с плеч, и оно падает к ногам.

В глазах Эйгара вспыхивает пламя — тёплое, медовое, дикое. Он подхватывает меня на руки ,легко, будто я невесома, и несёт к узкой монастырской кровати.

* * *

А потом я лежу в его объятиях, поражённая, смущённая, опьянённая собственными ощущениями. До сих пор плаваю в тёплых, густых волнах наслаждения, которое он во мне разбудил. Сегодня не было боли — только ощущение его твёрдых рук и жарких губ на моём теле. А потом — яркая, ослепительная вспышка, от которой мир на миг перестал существовать, оставив только нас двоих…

Оперевшись на локоть, Эйгар заглядывает мне в глаза, будто ищет в их глубине отражение того же чуда. Его необычные глаза, цвет тёплого янтаря и старого мёда, кажутся мне теперь самыми прекрасными на свете.

«Интересно, какие глаза будут у нашего ребёнка?» — вдруг приходит мне в голову неожиданная, пугающая и сладостная мысль. Моя щека прижимается к его груди, где под кожей гулко бьётся сердце дракона.

Эйгар задумчиво проводит рукой по моим волосам.

— Боги драконов решили посмеяться надо мной, когда я захотел оставить тебя в этом монастыре… — говорит он тихо,. — Они всегда испытывают нас. Но свою награду дают щедро.

* * *

Вечером я по привычке заглядываю к Агнес и вижу удивительную сцену. Торген сидит на краешке табурета и бережно прижимает к себе крошечный свёрточек в пелёнках.

Я, смущённая вторжением в эту хрупкую тишину, тут же выхожу. Этим двоим ещё предстоит долгий и трудный путь навстречу друг другу, но я верю, что упрямая, молчаливая преданность Торгена однажды растопит лёд в её сердце.

А через два дня Эйгар принял решение возвращаться.

Лекарь Морис объявил, что угрозы эпидемии больше нет. Новых больных не было, а те, что оставались в лазарете, уже достаточно окрепли.

— Теперь всем нужны не лекарства, а бульоны, овощи, солнце и покой, — сказал он, укладывая свои склянки и сушёные травы в дорожный сундук.

Перед отъездом в монастыре избрали новую настоятельницу. Посовещавшись, женщины выбрали сестру Елену — крепкую, молчаливую женщину лет сорока с умными серми глазами. Я плохо знала её, но Агнес, чьему мнению я доверяла, сказала, что её уважают все. Елена взяла себе в помощницы Салву.

— Интересно, где сейчас Эмма? — тихо спросила Агнес у меня, глядя в окно на горные перевалы. — Неужели смогла убежать так далеко?

Я знала, что Эйгар приказал своим людям прочесать все окрестные тропы в поисках беглой помощницы Алтеи, но пока вестей не было. Горькая, словно испорченный мёд, мысль о её предательстве до сих пор оставляла неприятный осадок.