Книга Опозоренная невеста лорда-дракона, страница 59 – Рута Даниярова

Из комнаты напротив доносятся приглушенные мужские голоса.

Я замираю, прислушиваясь, но разобрать слова почти невозможно. Что привезли для лорда Эмберта?

Эйгар

Я путаю день и ночь, но едва глаза мои смыкаются, меня настигает один и тот же кошмар. Я лечу над зубчатыми горными пиками и несу свою истинную. Несу в когтях, как пойманную добычу. Истинные летают на своих драконах, но сейчас мой зверь взбешен.

Я чувствую, что сейчас мне нельзя быть рядом с ней. Эмоции клокочут во мне, как огненная лава в жерле вулкана. Кажется, еще немного — и они хлынут наружу, сметая все на своем пути.

Меня сжигает ярость за ее проступок, за побег со свадьбы. Жгучая ревность жалит, как сотня диргов. Я знаю, что она обманула меня, бежала к другому мужчине, и от этого хочется рычать. Убивать, жечь, разрушать.

Приходится сдерживать зверя. Он сейчас опасен даже для нее.

Я видел Храм Истинных. Туда в древние времена прилетали драконы, потерявшие пару, чтобы умереть. Они сходили с ума от горя или, сложив крылья, бросались в бездну, чтобы разбиться насмерть. Сейчас в этом храме заключают браки главы родов, лорды-драконы, ведь истинность в нашем мире встречается все реже.

Но я несу Лилиану не в храм, а в горный монастырь. Пусть побудет там, пока я не остыну. И пока не найду родовой браслет и того, с кем она хотела бежать, чей мерзкий запах был на тех дешевых бусах, что я разорвал…

До цели остается всего несколько миль, как вдруг мое тело пронзает нестерпимая боль. Словно сотни раскаленных копий впиваются в моего зверя одновременно, проникают под броню и разрывают мою плоть. Дракон хрипит, теряя высоту. Огромные крылья судорожно взмахивают, рассекая холодный воздух, но тело не слушается.

Что-то страшное творится со мной и с драконом.

Зверь ревет от жуткой боли и ярости, но ни на миг не забывает, что несет истинную, и ей нельзя причинить вред.

— Родовой камень… браслет… — рычит он.

Сначала я не понимаю, но в голове вдруг мелькает картина: из моего браслета выковыривают рубин, хранящий кровь предков.

И меня мгновенно пронзает страшная боль — будто из самого меня вырывают живое трепещущее сердце из груди и бросают его остывать. Вот почему мне так плохо!

Меня кружит в воздухе, а потом я начинаю падать с огромной высоты вместе с истинной на камни.

Каждый раз я снова просыпаюсь от своего крика, пугая лекаря, Торгена и всех в замке.

А потом вспоминаю, как мы спаслись.

Из последних сил я пытался удержаться в полете и вдруг увидел внизу маленькое горное озеро. Оно может смягчить удар и спасти нас.

Изнемогая, я переворачиваюсь на спину, чтобы девушка оказалась сверху, и принял на свой хребет удар водной глади. Холодные брызги радугой взлетают до горных вершин.

Боль такая, что на миг мое сознание меркнет.

Но зверь помнит: истинную нужно спасти любой ценой. Он, захлебываясь, выталкивает ее наверх.

Я выныриваю из озера, уже обернувшись, и бережно сжимаю Лилиану. Она лежит без чувств на моих руках. Холодная, неподвижная, невыносимо прекрасная. Капли воды стекают по ее бледному лицу, словно слезы. Серое платье облепило стройные длинные ноги.

Я смотрю на хрупкую неподвижную фигурку, проклиная себя, впервые в жизни моля богов, чтобы они сохранили ей жизнь. Прижимаю Лилиану к себе, застыв от ужаса. В этот миг я готов простить ей всё: ложь, предательство, брошенное подвенечное платье, браслет. Кажется, боги меня услышали. Ее сердце начинает тихо биться.