Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 94 – Юлий Люцифер

Я уже почти видела эту сцену. Очень ясно. Городской лекарь нужен не для истины. Для формы. Чтобы объявить меня самозванкой, истеричкой, опасной дилетанткой, женщиной, которая вмешалась в лечение и подрывает здоровье хозяина дома. А если очень повезет, то и морально сомнительной женой, которая слишком быстро оказалась рядом с мужчиной в минуты его слабости. У таких людей фантазия редко уходит дальше трех жанров: безумие, распущенность и нарушение порядка.

Скучные люди.

Но иногда опасные именно своей скукой.

— Вы останетесь в комнате, — сказал Рейнар.

Я подняла на него взгляд.

— Нет.

— Да.

— Как трогательно. Уже снова решили, что можно мной командовать, как только запахло публичным грязным ударом?

— Я решил, что не позволю им устраивать вам процесс без меня.

Вот это уже было лучше.

Я подошла ближе.

— Хорошо. Тогда идем вместе. Но слушайте внимательно. Если они попытаются сделать вид, что я сумасшедшая, агрессивная или опасная для вашего лечения, вы не бросаетесь на них сразу. Вы даете им договорить. Полностью.

— Почему?

— Потому что люди, которые долго готовят приличный удар, почти всегда переусердствуют в оформлении. А мне нужно, чтобы они произнесли это вслух при свидетелях.

Он посмотрел с той темной внимательностью, от которой мне уже начинало не хватать внутренней нейтральности.

— Вам нравится, когда противник недооценивает вас.

— Нет. Мне нравится, когда он делает это публично.

Через пятнадцать минут мы вошли в малый зал совета.

Я даже оценила старание.

Комната была устроена так, чтобы человек, вошедший туда не по своей воле, сразу почувствовал: здесь уже все решено за него красивыми креслами, правильным светом и чужими лицами, сидящими полукругом. Марвен — в центре. Орин — по правую руку, собранный и сухой, как будто его только что отполировали до законной убедительности. Селеста — чуть в стороне, в темно-синем, а не в траурном черном. Какая трогательная попытка сменить роль. Тальвер — с краю, как человек, который уже знает цену этой комнате и все равно не успел вовремя уволиться из собственной жизни. И новый персонаж — мастер Геллар.

Лет пятидесяти. Аккуратная седая борода. Чистые руки. Хорошая ткань камзола. Лицо человека, который давно научился говорить слово «осторожность» так, будто за ним всегда прячется чужое право решать за более слабого.

Он посмотрел на меня внимательно. Без высокомерия. Хуже. С профессиональным сомнением, которое еще не оформилось в обвинение, но уже ищет удобное место, куда ляжет.

— Милорд, — кивнул он Рейнару. — Миледи.

— Мастер, — ответила я. — Надеюсь, вас привели сюда не для того, чтобы вы красиво подтвердили заранее подготовленную ложь. Было бы неловко начинать знакомство с банальности.

Марвен даже не попыталась скрыть раздражение.

— Вот именно об этом я и говорю, — сказала она. — О дерзости, которая уже давно перешла границы приличия и разумности.

— Нет, — ответила я, не садясь. — Дерзость — это когда женщина не улыбается за столом. А когда женщину пытаются отстранить от мужа, от ее права говорить и от возможности лечить, прикрываясь порядком, — это называется иначе.

— Никто не пытается вас отстранить, — мягко сказал Орин.

— Нет? Тогда зачем городской лекарь?

— Чтобы дать независимую оценку.

— Чему именно? Моим рукам? Моему языку? Или тому, как быстро милорд начал приходить в себя без вашего любимого вечернего тумана?