Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 93 – Юлий Люцифер

— Вы невозможная.

— Да. Зато теперь хоть ясно, почему мы оба до сих пор не сбежали каждый в свою сторону.

Он опустил руку.

— И что дальше?

Я посмотрела на письма, на шкатулки, на документы, где мою жизнь провели как строку в чужом урегулировании.

— Дальше, — сказала я, — мы перестаем быть просто жертвой дома и неудобной женой при больном хозяине. Дальше мы становимся людьми, которые знают, кто, зачем и чем оплатил их союз.

— И?

— И делаем так, чтобы эти люди очень пожалели, что решили, будто тишину можно купить браком.

Он смотрел на меня с той темной внимательностью, от которой в последнее время у меня все хуже с внутренней дисциплиной.

— Вы и правда не собираетесь уходить.

— Нет.

— Даже теперь.

— Особенно теперь.

За окном снова начал накрапывать дождь. Тихо. Упрямо. Как будто сам дом пытался сделать вид, что ничего особенного не произошло. Подумаешь, выяснилось, что новой женой оплатили чужой позор и внешние долги. Подумаешь, хозяин дома наконец начал собирать себя обратно. Подумаешь, две неправильно расставленные фигуры уже смотрят на чужую систему не как на приговор, а как на будущий обвал.

Очень зря они все это недооценили.

Потому что после такой правды я обычно уже не разговариваю мягче.

Я начинаю бить точнее.

Утро после шкатулок, писем и признания о том, почему он не прогнал меня в первый день, должно было дать мне хотя бы час тишины. Хотя бы один. Дом, в котором женщину отдали в брак как оплату за чужое молчание, мог бы проявить каплю такта и позволить новой хозяйке спокойно пережевать собственную судьбу без дополнительного цирка.

Разумеется, нет.

Восточное крыло еще не успело как следует проснуться, а у дверей уже возник человек в темно-серой ливрее с лицом, на котором было написано не «служба», а «меня послали туда, где снова будет скандал, и я заранее никого здесь не люблю».

— Милорд. Миледи. Леди Марвен требует вас в малый зал совета. Немедленно.

Я подняла голову от бумаг.

— Требует?

Слуга моргнул.

— Просит. Настоятельно.

— Уже лучше. Кто там?

— Леди Марвен. Мастер Орин. Леди Селеста. Господин Тальвер. И приглашенный свидетель от городского лекарского дома.

Вот так.

Не удар ножом. Не ночной подкуп. Не вежливые цветы.

Они решили ударить по-другому.

Через статус.

Через порядок.

Через форму, которая выглядит прилично настолько, что половина людей путает ее с законностью.

Я перевела взгляд на Рейнара.

Он стоял у окна, читая один из документов Ардейров, и, кажется, уже по одной моей интонации понял, что сейчас мы идем не на разговор, а на новое представление.

— Приглашенный свидетель? — переспросил он.

— Да, милорд. Мастер Геллар из городского лекарского дома.

Я усмехнулась.

— Как мило. Значит, меня решили бить по профессии. Ну наконец-то. Я уж начала скучать по чему-то действительно адресному.

Слуга не понял, стоит ли ему уйти, поклониться или начать креститься. Я избавила его от страданий:

— Скажи, что мы придем.

Когда дверь закрылась, я медленно встала.

— Они идут по трем линиям сразу, — сказала я. — По мне как по врачу. По мне как по женщине. И по мне как по тому, через кого вы начали возвращать себе голос.

— Знаю, — ответил Рейнар.

— Нет. Пока только предполагаете.