Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 68 – Юлий Люцифер

Я улыбнулась.

— Нет. Меня развратило то, что я впервые за долгое время вижу настолько плохо спрятанную схему. Обычно люди, которые травят годами, хотя бы лучше маскируют собственную лень.

Марвен поставила бокал на стол.

— Хватит. Что вы хотите?

Вот. Наконец честный вопрос.

— Для начала? — спросила я. — Чтобы все присутствующие перестали делать вид, будто речь идет о заблуждениях, случайностях и слишком впечатлительной новой жене. Речь идет о доме, где хозяина годами держали в выгодной слабости. И о женщине, которая умерла, когда попыталась связать концы.

— Вы не можете доказать, что Элизу убили, — сказала Селеста.

— Пока нет. Но уже могу доказать, что после ее смерти слишком многие получили доступ к ее вещам, к его телу и к его будущему одновременно. А это, знаете ли, не семейная скорбь. Это кормушка.

Тишина после этой фразы была почти приятной.

Они все услышали слово.

Кормушка.

И поняли, что я не собираюсь дальше вежливо танцевать вокруг сути.

Рейнар сидел неподвижно. Только пальцы у него лежали на столе слишком спокойно. Я уже знала этот признак. Когда у него внутри начиналась настоящая злость, внешне он становился не резче, а тише.

— Кто входил в покои Элизы первым после ее смерти? — спросил он.

Марвен посмотрела на него в упор.

— Я.

— Кто вторым?

Пауза.

— Селеста.

— Зачем?

— Она была ей как сестра.

— Очень удобный ответ, — сказала я. — Особенно если учесть, что часть шкатулок потом исчезла в рамках семейной деликатности.

Селеста подняла голову.

— Ничего не исчезло. Мне передали ее личные письма и украшения, которые не имели отношения к наследству.

— А вы, разумеется, решили, что письма мертвой женщины вообще не интересуют ее мужа?

— Она не хотела, чтобы вы их видели.

Рейнар резко повернул к ней голову.

— Откуда вы знаете?

И вот тут она допустила ошибку.

Всего на секунду. Но достаточно, чтобы я почти физически почувствовала, как что-то в ней сместилось.

— Потому что она говорила со мной, — ответила Селеста.

— О чем? — спросил он.

— О том, что боится за вас. И о том, что если начнет обвинять всех подряд без доказательств, вы только оттолкнете ее еще дальше.

Я наблюдала молча. Это уже было не про мои вопросы. Это было про них двоих и про ту покойницу, которую каждая из сторон сейчас пыталась использовать по-своему.

— И вы, — сказал Рейнар очень тихо, — решили после ее смерти забрать письма себе. Из уважения?

— Из необходимости.

— Чьей?

Селеста сжала губы.

Марвен вмешалась:

— Хватит. Вы оба забываете, что прошло уже слишком много времени. Если тогда были ошибки, они уже не исправят ничего.

— Зато отлично объяснят многое, — ответила я.

Я вынула из папки еще один лист.

— Например, вот это. Счета на дополнительные поставки препаратов в северное крыло. Под видом средств для сна и успокоения. Подпись — Орин. Получатель — через хозяйственную часть, с разрешения Марвен.

Орин побледнел.

Вот теперь заметно.

— Это нарушение частной жизни дома, — произнес он.

— Нет. Это нарушение почти всего остального.

— Эти препараты могли использоваться для кого угодно.

— Да. Для женщины в трауре, которой надо было хорошо спать после красивой смерти кузины. Как трогательно. А еще — для цветов, которые потом почему-то оказывались там, где живет новая жена.

Селеста встала.