Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 26 – Юлий Люцифер

— Вы быстро осваиваетесь, — произнесла она.

— Вы быстро нервничаете, — ответила я. — А мы ведь знакомы всего ничего.

Орин отвернулся от окна и шагнул к столу.

— Леди Эстер…

— Нет, — перебила я. — Эта ошибка у вас уже начинает повторяться. Если хотите обращаться ко мне, делайте это без того имени, под которым меня сюда привезли. Оно здесь и так уже слишком многим удобно.

Марвен прищурилась.

— Вы всерьез решили продолжать этот нелепый спектакль с «проснулась не та»?

— А вы всерьез решили, что я буду облегчать вам жизнь, соглашаясь на вашу версию происходящего?

— Вы ведете себя опасно.

— Для кого?

Орин вмешался мягче:

— Для лорда, прежде всего. Сегодня утром вы уже нарушили назначенную схему, а теперь еще и провоцируете его на лишнюю активность. Вам трудно понять степень риска, потому что вы не видели, в каком состоянии он был последние месяцы.

— Я как раз вижу, в каком состоянии он был после ваших последних месяцев, — сказала я. — И мне это не нравится.

— Потому что вы не понимаете природу болезни.

— Тогда просветите меня. Только без красивых туманных формулировок вроде «нервное истощение» и «сложный период». Я хочу услышать, что именно вы лечите, чем, в каких дозах и по какой логике его состояние улучшается ровно настолько, чтобы не умереть, и ухудшается всякий раз, когда он пытается встать на ноги.

Орин улыбнулся. Ненавижу такие улыбки у врачей. Они появляются, когда человек прикрывает профессиональной интонацией отсутствие честного ответа.

— Миледи, — сказал он, — есть вещи, которые требуют образования.

— Есть. Именно поэтому меня так раздражает ваша работа.

Марвен поставила чашку на блюдце с тихим звоном.

— Достаточно. Мы позвали вас не для спора, а чтобы расставить границы.

— Опять? Поразительно, как много времени в этом доме уходит на попытки объяснить женщине ее место вместо того, чтобы заняться реальными проблемами.

— Ваше место, — произнесла она медленно, — рядом с мужем, в тишине, в заботе и без вмешательства в вопросы управления домом и лечения.

— То есть красиво молчать у кровати, пока вы решаете, сколько еще он должен быть удобным?

Ее пальцы сжались на чашке.

— Я начинаю сомневаться, — сказала Марвен, — что вы в принципе способны понимать доброе отношение.

— А я уже не сомневаюсь, что вы называете добрым отношением все, что никому не мешает.

Орин подался чуть вперед.

— Миледи, я скажу прямо. Если сегодня к вечеру милорду станет хуже после самовольной отмены настоя, ответственность будет на вас.

— Прекрасно. Тогда и улучшение тоже будет на мне.

— Вы слишком легкомысленны.

— Нет. Это вы слишком долго работали в доме, где никто не сверял ваши слова с реальностью.

Марвен поднялась. Плавно, без лишней резкости. Самые опасные женщины всегда двигаются так, будто и ярость у них тоже воспитанная.

— Я дам вам один совет, — сказала она. — Не путайте новое положение с властью. Вас привели сюда не для того, чтобы вы что-то меняли.

Я тоже встала.

— Вот именно это в вашей семье мне особенно нравится. Вы постоянно произносите вслух то, что нормальные люди стараются скрывать хотя бы из приличия.

Она подошла ближе.

— Вы не знаете, на что способны, если перестанете быть удобной.

Я посмотрела ей прямо в глаза.

— Ошибаетесь. Я слишком хорошо знаю, на что способны такие, как вы. Именно поэтому и не собираюсь быть удобной.