Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 29 – Юлий Люцифер

Когда Мира влетела с тазом воды и полотенцем, у нее тряслись руки.

— Что с ним?

— С ним сделали то, что в этом доме называют лечением, — ответила я. — Держи кувшин. И если увидишь кого-то в коридоре, запоминай лица.

— Может, послать за мастером Орином?

Я подняла на нее взгляд.

Иногда одного взгляда достаточно, чтобы человек сам понял, какую глупость только что сказал.

Мира побледнела и замотала головой.

Я намочила полотенце, провела по шее Рейнара, по вискам. Не потому что это чудесно выводит из медикаментозного оглушения — чудес вообще не бывает, — а потому что нужен был любой контролируемый раздражитель. Потом осторожно похлопала его по щеке.

— Рейнар. Слышите меня?

Никакой реакции.

— Рейнар.

На третий раз его ресницы дрогнули сильнее. Губы едва заметно шевельнулись. Я наклонилась ниже.

— Не смейте уходить туда, куда вас так настойчиво толкают, — сказала я тихо. — Мне и так уже слишком хочется здесь всех перебить.

Мира издала странный звук, будто не поняла, шутка это или нет. Правильно. Лучше не понимать.

Я снова проверила укол на руке. Сделано недавно, аккуратно и уверенно. Значит, либо Орин сам, либо кто-то из тех, кого он обучил колоть без лишних мыслей. Но зачем именно сейчас? Чтобы наказать за ночь без настоя? Чтобы проверить, насколько быстро я замечу? Чтобы вернуть прежний контроль до того, как я успею вытащить из комнаты тетради?

Тетради.

Я резко выпрямилась и метнулась обратно в основную спальню. Чехол с записями лежал там, где я оставила его за ширмой. Не успели. Отлично. Значит, цель была не в бумагах. Цель была в нем.

Вернувшись, я увидела, что Рейнар слегка повернул голову. Уже что-то.

— Вот так, — сказала я, опускаясь рядом. — Давайте. Я знаю этот тип дряни. Она любит тех, кто сдается. Не доставляйте им такого удовольствия.

Его веки дрогнули. На этот раз сильнее. Глаза открылись не сразу — сначала узкая щель, потом еще. Взгляд был мутный, злой и совершенно не понимающий, где он.

— Кто… — голос сорвался.

— Та женщина, которую вы имели глупость вчера назвать своей женой, — ответила я. — И, как видите, это оказалось для вашего дома очень неудобно.

Он попытался подняться. Я прижала ладонь к его плечу.

— Даже не думайте.

— Что… было?

— Вас укололи. Пока я внизу слушала, как мне объясняют мое место.

Его зрачки едва заметно сузились. Сознание возвращалось через грязный туман, но быстрее, чем рассчитывали те, кто его в этот туман отправлял.

— Кто?

— Сейчас меня интересует не «кто», а «зачем так срочно». Но список подозреваемых, как ни странно, очень короткий.

Он закрыл глаза на секунду, словно собирая себя изнутри обратно. Потом спросил почти шепотом:

— Вы успели… взять тетради?

Я посмотрела на него внимательно.

Даже сейчас. Даже в таком состоянии. Не «что со мной», не «что они сделали», а тетради.

— Успела. Они в безопасности.

Угол его рта дернулся. Не улыбка. Просто мышца вспомнила, что хозяин жив.

— Хорошо.

— Ничего хорошего. Но приятно, что у вас есть приоритеты.

Мира стояла у двери, вжавшись спиной в стену и глядя на нас так, будто прямо сейчас в доме сдвинулось что-то, чего она давно боялась. Наверное, так и было.

Я помогла Рейнару сесть. Очень осторожно. Голова у него тут же качнулась, дыхание сбилось, но он удержался.

— Пейте понемногу, — сказала я, поднося чашку с водой. — И не геройствуйте. Вам это и так слишком нравится.