Книга Врач-попаданка. Меня сделали женой пациента, страница 102 – Юлий Люцифер

Лица у дальних родственниц стали такими осторожными, что я поняла: новости уже пошли, но не в полном объеме. Прекрасно. Значит, сейчас можно добавить правильной остроты.

— Вторая, — продолжила я. — Если кому-то еще придет в голову решать мою судьбу через молчание, деньги, лекарские заключения, цветы, уколы или людей в саду, я больше не буду тратить время на частные беседы. Следующий разговор произойдет при полном доме.

Орин резко выпрямился.

— Вы позволяете себе слишком много.

— Нет. Это вы все здесь слишком долго позволяли себе жить так, будто я не открою рот.

Селеста поднялась.

— Вы пришли, чтобы угрожать?

Я повернула к ней голову.

— Нет. Чтобы показать, что угрозы уже были. И не от меня.

В этот момент в комнату вошел Рейнар.

Не быстро. Не эффектно. Но достаточно вовремя, чтобы я почувствовала, как у Марвен буквально на лице ломается план. Она рассчитывала, что я выйду одна и меня можно будет объявить шумной, импульсивной, оторвавшейся от мужа слишком самостоятельной фигурой. А он вошел не как спаситель. Как подтверждение.

Он остановился у входа.

Посмотрел на собравшихся. Потом на меня.

И этого хватило, чтобы в комнате стало холоднее.

— Продолжайте, — сказал он.

Вот и все.

Теперь у них не оставалось даже удобной версии, будто я сама по себе. Я была здесь. Он был здесь. И мы оба уже слишком много знали, чтобы играть в раздельные линии.

Я открыла папку.

Не всю. Только нужное.

— Раз уж у нас сегодня такая хорошая аудитория, — произнесла я, — полагаю, пора избавить стены от части лжи. В доме Валтера слишком долго рассказывали, что моя свадьба была актом великодушия. Это неверно. Моей свадьбой оплатили чужое молчание. И если кому-то из присутствующих удобно было делать вид, будто я здесь по благородной прихоти дома, то теперь придется выбирать новую сказку.

Даже дальние родственницы побледнели.

Вот теперь да. Теперь даже стены побледнели бы, если бы умели.

Марвен шагнула вперед.

— Вы не имеете права…

— Уже имею, — перебила я. — И документально тоже.

Я вынула копию соглашения между Вейнами, Ардейрами и домом Валтера. Не оригинал. Но достаточно. Печати. Формулировки. Правильные фразы. Очень дорогая мерзость на хорошей бумаге.

Геллар взял лист первым. Глаза его пробежали по строкам, и он мгновенно перестал быть просто осторожным профессионалом. Теперь он уже понимал масштаб.

— Это подлинно? — спросил он.

— Боюсь, да.

— Леди Марвен?

Она не ответила.

Вот это было лучше любого признания.

Селеста смотрела на бумагу так, будто уже мысленно пересчитывала, сколько людей в комнате теперь придется нейтрализовать словами, а скольких уже поздно.

Рейнар подошел ближе и встал рядом со мной.

Не касаясь.

Не демонстративно.

Просто рядом.

И именно это окончательно добило все их попытки представить меня временной аномалией.

— Есть еще вопросы к праву моей жены говорить в этом доме? — спросил он тихо.

Никто не ответил.

Я вынула вторую бумагу — копию записи о подготовленном ночном уколе.

Потом — сокращенную опись шкатулок Элизы.

Потом — выдержку по внешним поставкам препаратов.

Я не швыряла их на стол. Просто выкладывала одну за другой. Так, как хирург выкладывает инструменты перед операцией, не объясняя каждому отдельно, что сейчас будет больно.

— Вот здесь, — сказала я, — у нас лечение. Вот здесь — имущество мертвой жены. Вот здесь — моя свадьба как плата за чужую тишину. И если кто-то еще хочет убеждать меня, что проблема в моей чрезмерной эмоциональности, боюсь, вам придется придумать новый уровень лицемерия.