Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 72 – Юлий Люцифер

Я даже не поняла, что встала ближе к Ардену.

Поняла только по тому, как напряглась его рука рядом с моей.

— Какое? — спросил он.

Стражник опустил взгляд.

— Кухарка.

И вот после этого стало окончательно ясно:

Мирена больше не была просто прошлым.

Ее история уже поднялась за нами из пепла.

После слова«кухарка»в комнате стало так тихо, что я услышала собственное дыхание.

Неровное.

Слишком быстрое.

И то, как рядом со мной Арден на долю секунды перестал быть просто мужчиной в темной рубашке и снова стал тем, кого боится весь этот дом.

Не внешне.

Внутри.

Я почувствовала это по воздуху.

— Где именно? — спросил он.

Голос был спокойным.

Слишком спокойным.

Стражник сглотнул.

— У служебной лестницы в западном крыле, милорд. На камне. С внутренней стороны арки.

— Кто видел?

— Двое караульных и старшая горничная.

— Убрать всех. Никого туда не пускать. Камень не трогать, пока я не приду.

— Да, милорд.

Стражник поклонился и исчез за дверью.

Я стояла, не двигаясь.

Арден тоже молчал.

И только когда шаги стражника окончательно стихли, он медленно повернулся ко мне.

— Ты остаешься здесь.

Я коротко рассмеялась.

Почти беззвучно.

— Даже не сомневалась.

— Алина.

— Что?

— Это не обсуждается.

— Как удобно.

— Сейчас — да.

Я скрестила руки на груди.

— Разумеется. На стене кровью пишут «кухарка», а вы опять решаете все за меня.

Он подошел ближе.

Быстро.

Слишком быстро.

И остановился почти вплотную.

— На стене кровью пишут не просто «кухарка», — сказал он тихо. — Тебя только что назвали угрозой крови дома.

— Я уже догадалась.

— Тогда перестань спорить ради спора.

— А вы перестаньте делать вид, будто контроль — это единственный язык, который вы знаете.

Что-то в его лице дрогнуло.

Но он не отвел взгляда.

— Сейчас — единственный, который удержит тебя живой.

— Очень романтично.

— Мне плевать.

— Нет, вот это как раз неправда.

Он сжал челюсть.

И я поняла, что попала.

Как всегда.

Туда, где у него кончается камень и начинается живое.

— Черт тебя возьми, Алина, — выдохнул он.

— Уже поздно.

— Да.

Пауза.

Короткая.

Тяжелая.

Потом он сказал уже тише:

— Именно поэтому я и не могу оставить тебя без охраны.

Я закрыла глаза на секунду.

Не потому что хотела уступить.

Просто устала.

От страха.

От ярости.

От того, как быстро нас обоих снова отбросило от поцелуев и правды к крови на стенах и приказам.

— Хорошо, — сказала я.

Он замер.

— Что?

— Я сказала: хорошо. Идите смотреть свою метку. Но у меня есть условие.

— Какое?

Я открыла глаза.

— Потом вы рассказываете мне все, что узнаете. Без «не сейчас». Без «позже». Без попытки меня пожалеть.

Он смотрел долго.

Потом медленно кивнул.

— Хорошо.

— Еще одно.

— Алина.

— Нет, правда. Это последнее.

— Говори.

— Я не хочу сидеть в комнате как сундук с редкой посудой. Если вы меня запираете, пусть хотя бы у двери будет кто-то, кто умеет отвечать на вопросы, а не просто держать меч.

На этот раз он почти усмехнулся.

Мрачно.

Устало.

— Томас.

— Не лучший стратегический выбор.

— Зато разговорчивый.

— Вот это уже похоже на заботу.

Он посмотрел так, что у меня снова дрогнуло под ребрами.

— Я и не скрываю.

И ушел прежде, чем я успела ответить что-нибудь глупое.

Через десять минут у моей двери действительно поставили Томаса.