Книга Кухарка поневоле для лорда-дракона, страница 155 – Юлий Люцифер

Потому что если уже пережили эту ночь — лгать телом было бы просто смешно.

Он обнял только после этого.

Тепло.

Крепко.

Так, будто не брал, а удерживал мир на месте еще на несколько часов.

За окном все еще били молотки по временной доске.

Где-то в коридоре ходила стража.

На столе в соседней комнате лежала окровавленная лента.

А я закрыла глаза у него на груди и впервые за много дней поняла, что не хочу сейчас ни думать, ни спасать, ни бежать.

Только дышать.

Пока можно.

Ночь перед тем, как все изменится, уже началась.

И, кажется, теперь она лежала не за дверью.

Она лежала между нашими именами, до которых дому уже почти оставалось дотянуться.

Я проснулась раньше него.

И это уже само по себе было новым.

Обычно в Арденхолле меня будили шаги, работа, тревога, чужие голоса или собственные мысли, которые слишком рано вспоминали, в каком именно аду я теперь живу. А сегодня первым было тепло.

Его рука у меня на талии.

Ровное дыхание у виска.

Тяжесть мужского тела рядом — не давящая, не опасная, а просто… настоящая.

Я открыла глаза и несколько секунд лежала неподвижно.

В полумраке спальни все выглядело слишком спокойно.

Камин почти догорел.

За ставнями еще только серело.

Где-то в глубине замка менялась стража.

А я лежала в постели лорда-дракона, прижатая к нему так естественно, будто эта ночь не должна была стать исключением, а давно уже была правдой, до которой мы только наконец дожили.

Вот это и пугало больше всего.

Не сам факт.

А то, как правильно он ощущался.

Я осторожно шевельнулась.

Его рука сразу напряглась, а потом он проснулся мгновенно, как всегда — не сонный мужчина, а зверь, которому хватило одного движения, чтобы понять: что-то изменилось.

Только увидев меня, он отпустил это внутреннее напряжение.

Совсем чуть-чуть.

Но я заметила.

— Доброе утро, — сказал он хрипло.

Я моргнула.

— Это уже почти становится привычкой.

— Что именно?

— Вы говорить нормальные вещи с утра.

Уголок его рта дрогнул.

— Не привыкай.

— Уже поздно.

Он посмотрел на меня чуть внимательнее.

И именно тогда до меня дошло: да.

Мы оба уже поняли одно и то же.

Эта ночь не была случайностью.

Не оговоркой.

Не слабостью на фоне угрозы.

Она была точкой, после которой назад действительно нельзя.

— Ты спала? — спросил он.

— Немного.

— Врешь.

— Да.

— Я тоже.

— Очень трогательно.

— Нет. Очень ожидаемо.

Я невольно усмехнулась.

И тут же перестала.

Потому что рядом с мягкостью всегда приходила вторая часть правды:

разбитое окно,

дым,

лепесток крови на ленте,

дом, который уже слишком многое понял,

и сегодняшний день, в котором все это никуда не денется только потому, что мы оба не выспались у одного огня.

Я отстранилась первой.

Села на край кровати, провела ладонью по лицу и на секунду уставилась в пол.

— Что?

Он уже тоже сел.

Слишком быстро собрался.

Слишком быстро снова стал тем самым мужчиной, который умеет быть хозяином дома раньше, чем окончательно проснется.

— Я думаю, как сильно я вас ненавижу за то, что это оказалось не ошибкой, — сказала я.

Он помолчал.

Потом тихо ответил:

— Я знаю.

— Нет. Не знаете.

Я подняла на него взгляд.

— Ошибкой жить проще. Ее можно свалить на страх, на ночь, на дом, на разбитое окно и древние ленты. А теперь что?

Он смотрел прямо.