Книга Низверженные боги, страница 32 – К. Н. Кроуфорд

В воздухе повисло потрескивающее напряжение.

Я отпила глоток вина.

— В твоем гареме действительно столько женщин? Как же ты тогда находишь время для государственных дел?

Сион пожал плечами, не сводя глаз с Мэйлора.

— Так было чуть больше века назад. Но пусть даже и так, я, по крайней мере, не лгу себе о том, кто я есть. Пока ты пьешь голубиную кровь, отказываешься с кем-либо трахаться и молишь несуществующего Архонта о прощении, я просто делаю то, для чего был создан вампир. Я извлекаю максимум пользы из вечной жизни. И именно поэтому не я и не Бран убили тридцать два раба в зимнем саду. Это сделал ты, Мэйлор. А что, по-твоему, произойдет с нашей Королевой Подземного мира и ее смертоносной силой, если она откажется принимать свою магию так же, как ты пытался отвергнуть свои дары, друг мой лицемерный? Ты погряз в чувстве вины, и это не слишком хорошо для тебя обернулось, не так ли? Единственное различие между человеком и чудовищем – это способность мыслить логически. И это то, что делает тебя чудовищем, мой друг.

Тени сгустились вокруг Мэйлора, и воздух похолодел.

— Но именно по этой причине ты лжешь самому себе, Сион. Мы были настоящими монстрами с того самого дня, как Мормэр вернул нас из мертвых, где нам было самое место. Мы принадлежали смерти. Я думаю, мир стал бы лучше, если бы мы все вышли на солнце.

Сион вздохнул.

— Что ж, ты вечно портишь званые ужины своей ерундой в духе «лучше уж смерть» и так далее. Жизнь – это хаос, и так было всегда. И вампиры вроде меня и Брана будут процветать в условиях анархии.

Мой желудок сжался. О боги. Почему они продолжают говорить о Бране?

Мне нужно было сменить тему, и я покосилась на Персиваля. В глаза сразу бросился неровный шрам у него на лбу – единственная причина, по которой он был здесь. Он чуть не погиб на рыцарском поединке, а потом понял, что лучше, если его жизнь и смерть обретут смысл, чем если он истечет кровью на поле брани на потеху другим. Это напомнило мне о том, что сказал Сион. Может быть, душа – это просто смысл нашей жизни, и не у всех она есть.

Теперь, по логике Сиона, у Персиваля появилась душа.

А у меня? У меня был Лео.

— Итак, чему же ты научился у этого великого мастера магии, Персиваль? – спросила я.

— Он учит меня управлять своей огневой мощью, чтобы я не потерял контроль, как тогда в туннеле. Помнишь, когда я чуть не убил всех? – Пламя свечей плясало в его темных глазах.

Я улыбнулась.

— Может, продемонстрируешь?

Он кивнул и глубоко вздохнул.

— Ладно. Поехали.

Он бросил нервный взгляд на Сиона, затем уставился на пламя канделябра. Отблески огня играли на его коже, и казалось, будто он очарован мерцающим светом.

Пока он смотрел, пламя свечей становилось все выше, их огненные язычки переплетались, как поцелуи влюбленных. Персиваль поднял руку, вычерчивая пальцами в воздухе замысловатые узоры. Я завороженно смотрела, как языки пламени сливаются, поднимаясь от канделябров в единую сверкающую световую сферу. Вот огонь принял форму величественной птицы, которая расправила крылья и теперь кружила по комнате. У меня от восхищения отвисла челюсть. Я редко видела открытые проявления магии раньше, а уж такие прекрасные – вовсе никогда.

— Феникс, – прошептала я.

В воздухе над нами парило вполне себе живое существо, которое горело, не сгорая, и заливало всю комнату завораживающим золотым сиянием. Танцующий свет искрился и в золотисто-медовых глазах Сиона.